Она поплотнее закутала нос в воротник шубы, весна вот-вот наступит, а зима никак не хотела отступать, опуская столбик термометра всё ниже и ниже. Адель взялась за локоть своей персональной грелки в виде мужчины и он повёл её до машины. Послезавтра был день «ха», всё готово, сто раз проверено, полотна развешаны, журналисты ломятся в закрытые двери, а любовники позволили себе нескромный ужин в тихом ресторанчике. После вкусной еды планировалась тёплая постель.
Они сели в прогретую машину, но не спешили трогаться с места, Руслан потянулся к ней за поцелуем и они начали прелюдию перед тем, как уехать в номер отеля, он был ближе, чем его дом.
За этот месяц они так сблизились, что Адель это стало даже немного беспокоить, не было ни дня, когда они бы не виделись. Пусть урывками, ненадолго, но каждый день. Две недели назад без всякого пафоса и громких слов Руслан всунул ей в руку ключи от своего дома.
- Когда я работаю в мастерской, не слышу звонок, заходи в любое время, предупреждать не надо. Манана знает, всё понимает.
Адель приходила, чаще всего поздно ночью, когда не могла уснуть. Мама переехала к ней, без спроса и разрешения, вместе со всеми своими животными, радости сыновей не было предела. Адель нисколько не возражала, ей стало даже легче, когда бабушка взяла на себя часть забот о внуках. Амалия с пониманием относилась к ночным исчезновениям дочери и к её утренним приходам, и Адель была ей за это благодарна.
Проскальзывая в дом Багдасарова через дверь, она тихо поднималась на третий этаж, открывала дверь и каждый раз видела его за работой - сосредоточенного, с грязной тряпкой на голом плече, об которую он вытирал руки от красок. Когда он замечал её силуэт в дверном проёме, Руслан улыбался, как ребёнок, протягивая к ней ладони. Адель же всегда приходила не с пустыми руками, зная, что он может забыть поесть, пока работает, Манана ей стала жаловаться на его плохой аппетит. Пока Адель проходила по рядам уже готовых работ и рассматривала незаконченные, Руслан сидел на маленьком диванчике и жадно поедал её кулинарные шедевры, даже если это были простые котлетки с мятой картошкой. Затем наступала её очередь сидеть на диванчике и наблюдать, как Руслан работает кистями. Иногда она с тоской думала о том, что эти ночи скоро закончатся. Но её грела мысль, что он останется ей должен ещё один портрет - обнажённая Адель. И их ждут ещё много ночей, пока он будет её рисовать, постоянно отвлекаясь.
- Всё, поедем уже, хочу тебя... - прошептала Адель, отрываясь от поцелуя в машине.
Он с неохотой пристегнулся и ждал, пока сделает это она, Адель повернулась к нему, чтобы что-то сказать и застыла пойманная на месте преступления. Из соседней машины на неё смотрела Ида Ковалевская, вылупившись своими большими серыми глазами на адюльтер в прямом эфире. Судя по её размазанной помаде она только что занималась тем же самым, что и Адель, только со своим мужем, который с любопытством поглядывал с водительского сиденья на любовников. Ида робко махнула им рукой, здороваясь, Руслан и Адель синхронно кивнули и обе машины разъехались по разным сторонам.
- Извини... - раздалось в тишине салона авто.
- За что? За то, что я счастлива? Я не буду ни перед кем извиняться и тебе не советую. Я замужем и я встречаюсь с мужчиной, я не буду больше это скрывать.
Руслан покосился на женщину, которая гордо держала голову и улыбалась, глядя только вперёд. Они набросились друг на друга с порога номера - дорогая шуба мусором валялась у двери, бриллианты кучей на тумбочке, а двое влюблённых нежились в объятиях друг друга. Их было только двое в общей постели, а остальные обыватели за дверью пусть слушают, подглядывают, обсуждают и плюют им в спины при встрече. Двое были счастливы, а толпа счастливый быть не умеет...
*****
Адель в последний раз прошлась по пока ещё пустой галерее, осмотрела крепко ли держатся чёрные полотна ткани, закрывающие шедевры под собой. Руслан ходил за ней как привязанный, молчал и явно нервничал. Она сжимала его руку и успокаивающе гладила по плечу. Когда гости начали подтягиваться на выставку, чтобы оценить искусство, оказалось, что смотреть не на что, они бродили по галерее в лёгком недоумении, перешёптываясь между собой. Особенно громко фыркали те, которых пригласили как важных гостей, раздав им браслеты с номерами. Когда они увидели такие же номера у чёрных полотен, гости будто начали о чём-то догадываться.
- Последний номер опаздывает - тринадцатая. - шепнула Адель одна из хостес. - Её муж здесь, а Киры Морозовой нет.
- Они разводятся, может, и к лучшему, что её нет. - вздохнула Адель. - Пора говорить речь.
Госпожа Бахтиярова поднялась на импровизированную сцену, постучала по бокалу шампанского вилкой и взяла в руки микрофон. Она обвела взглядом толпу людей, среди которых была её мама, дядя Валера, Наталья Борисовна, блогерша Синичка, которая не только создавала вокруг мероприятия медиаволну, но и будто удочерила семидесятилетнюю девочку, постоянно вырывая у неё бокал из рук. Адель улыбнулась гостям и начала говорить:
