Иногда у Адель проскальзывали странные мысли, если муж врал о любви к ней, то, может, и вся любовь к сыновьям у Теймура тоже была ненастоящей? Ведь сказать «у меня три сына» звучит гордо и представительно, а вот растить их, воспитывать, устанавливать ограничения, правильно реагировать на капризы и истерики, прививать дисциплину уже звучит гораздо скучнее. Муж с охотой проводил с сыновьями время, никогда не использовал в воспитании ругань и уж тем более ремень, но только сейчас Адель начала понимать, что Теймур был им не отцом, а другом, с которым можно было поиграть и повеселиться.
Мальчики не считали его авторитетом, он был такой же как они - ребёнок. Да, Адель вдруг осознала, что вышла замуж за двадцати двухлетнего ребёнка, который так и не вырос за тринадцать лет. Любая проблема в бизнесе - он бежал к папочке, который их решал. Адель при этом была ему мамочкой, которая о нём заботилась, чтобы мальчик хорошо кушал, высыпался, одевался, а потом, видимо, такой красивый и хороший шёл к другой девочке на свидание. Да, любовь слепа, а влюблённая женщина так вообще будто глаза себе выколола.
Адель возвращала себе зрение медленно, но верно, ей нужно было встать на ноги, чтобы пойти дальше. Сыновья останутся с ней, галерея и фонд тоже, половина имущества мужа под большим вопросом, ведь она знала, что пандемия оставила после себя долги. Вот только откуда у мужа на личном счету оказалось двадцать миллионов, вопрос интересный, на него она ответила двумя кликами в приложении банка - «перевести на другой счёт», «подтвердить перевод». Они супруги - деньги общие, если бы они были для бизнеса, были бы на другом счёту. Значит, деньги на личную жизнь, Адель они тоже пригодятся - на её личную жизнь.
*****
Мадам Бахтиярова уже две недели, как жила на греческом побережье, в маленьком домике на берегу моря. Начало марта совсем не сезон, но в Греции было гораздо теплее, чем в промозглой Москве. Она обитала в пригороде Афин в обычном жилом районе, где кипела обыденная жизнь людей, несмотря на отсутствие туристов. Она оставила матери и двум постоянным няням распоряжение насчёт сыновей, отключила телефон и две недели жила в тишине и покое. Каждый день она заставляла себя выходить из дома три раза в день, чтобы дойти до закусочных, где бывали только местные. Адель заставляла себя есть, пить, не чувствуя вкуса, хотя обоняние давно вернулось после болезни, но она будто потеряла вкус к жизни.
Ей иногда казалось, что она всё ещё лежит на больничной койке, а всё, что происходит сейчас всего лишь сон человека в коме. Она часами сидела на побережье, если выдавалась хорошая погода, смотрела на море и старалась не думать о прошлом, сосредоточившись на настоящем. Адель пока не связалась со злым дядей Валерой, не сказала матери о том, что хочет развестись. Мама итак пережила слишком много, чуть не потеряла дочь, пусть пока тоже выдохнет и успокоится. Адель очень надеялась на мирный развод, её муж был не боец, как это ни печально и смешно было признавать сейчас. Она не представляла, как он говорит что-то в духе «я не дам тебе развод», «ты моя и точка», «я буду бороться за нашу семью».
Перед глазами Адель иногда мелькала картина - его растерянное красивое лицо, на котором он вопреки мужской моде так и не отрастил щетину или бороду, когда он получит уведомление о разводе. Её пробирал нервный смех от этого вида мальчика-мужчины. Зато он будет со своей Королевой, которую любит, и все счастливы.
Как он там назвал Адель? Холодной? Да, наверное, так и было, она была флегматичным интровертом и от этого казалась холодной. Сейчас это спасло её от нервного срыва, тонны слёз и ненужных разрушающих психику эмоций. Её не любили, она уже разлюбила, осталось выздороветь окончательно и поставить штамп о разводе в паспорте, можно спокойно жить дальше, и никто тебя не будет предавать каждый день, искренне глядя в глаза с неизменным словом «любимая» застывшем на лживых губах.
Когда Адель спустя две недели немного пришла в себя, она, наконец, начала делать шаги в сторону того, чего давно хотела - избавиться от ненавистного силикона в своём теле. Она выбрала ту же самую клинику, где делала грудь, даже врач тот же самый. Адель усмехнулась, бронируя билет в Неаполь, там её ждала частная клиника с палатами с видом на Неаполитанский залив. С каким же удовольствием она выкинет эти сиськи прямо в море!
*****
Седовласый врач синьор Кастеллано ей сделать этого не позволил. Он рассмеялся её странной просьбе, которая прозвучала из её уст и сказал, что это всё же медицинские отходы и их нужно утилизировать. Прошло уже почти два месяца, как Адель сбежала из дома, и месяц, как она включила телефон, который Теймур начал с истерикой обрывать. До этого Адель связалась с дядей Валерой, они конструктивно провели два часа по видеосвязи, договорились о сотрудничестве и Адель оформила все документы через посольство.
