Он не шелохнулся, и вдруг ее пронизала странная мысль, не умер ли он. Эта мысль повергла ее в большое смущение, так как она сама не знала, предпочла ли бы она ненадежного и очаровательного Джэзона тому светлому будущему, которое ожидало ее, как жену Мозеса. Но вдруг она заметила, что шикарная часовая цепочка медленно поднимается и опускается от дыхания.
— Джэзон! — произнесла она снова. — Джэзон Даунс!
Она дотронулась до его плеча. Он медленно очнулся, открыл глаза, потом сел и спустил ноги на пол. Постепенно приходя в себя, он минуту просто сидел и смотрел на нее, гладенький и изящный, как-будто он только-что тщательно закончил свой туалет. Эмму охватили воспоминания. Он всегда был такой: всегда просыпался так по утрам — свежий и бодрый, и каждый волосок лежал у него на месте. Это от помады для волос, которою он всегда пользовался. Теперь, когда он вернулся домой, ей придется надеть салфеточки на мебель, чтобы предохранить ее от жирных волос Джэзона.
Вдруг он осклабился и произнес:
— А! Здравствуй! Это ты, Эмма!
В его усмешке не было растерянности. Это была та самая кокетливая, самоуверенная усмешка, которая застыла навсегда на его портрете.
— Джэзон… Джэзон! Господи! Джэзон!
Эмма не выдержала и неожиданно упала в кресло-качалку. Это было непривычное для нее состояние; она внезапно стала мягкой, безвольной и женственной. Все двадцать шесть лет отлетели от нее, оставив ее беспомощной.
А Джэзон, как-будто он только сегодня утром покинул дом, подсел к ней на ручку кресла и поцеловал ее. Он похлопал ее по руке и сказал:
— Не надо плакать так, Эмма! Я не могу это слышать. Ты расстраиваешь меня.
— Если бы ты знал, как долго я ждала, — всхлипывала она. — Почему ты даже не писал? Почему ты не сообщил мне, что приедешь?
Он, не без гордости, ответил:
— Я хотел сделать тебе сюрприз.
Подведя Эмму к дивану, он сел вместе с ней, поглаживая ее руку и улыбаясь. А она все плакала.
— Сюрприз! — как эхо, повторила она. — Сюрприз… После промежутка в двадцать шесть лет…
Понемногу она стала спокойнее и даже начала смеяться.
— Если бы ты знал, как я ждала тебя! — от времени до времени повторяла она.
— Теперь я богат, Эмма, — сказал он, с оттенком хвастовства. — Я достиг там успеха.
— Где же это… Джэзон?
— В Австралии… Я был там.
— Ты был в Австралии?!
Итак, он вовсе не был в Китае. Это была такая старая история, что Эмма привыкла верить в нее, а теперь она с ужасом увидела, что им придется говорить об этой давнишней выдумке. Он вовсе не был в Китае и не был убит разбойниками. Вот он вернулся и сидит перед ней, и не может же она вечно держать такого человека, как Джэзон, взаперти в доме. Город увидит его…
Она снова расплакалась.
— Ну, ну, Эмма! — пытался он успокоить ее, нежно поглаживая ей руки. — Не принимай этого так близко к сердцу. Ты, ведь, рада, что я вернулся?
— Не знаю… я не знаю. Ты ничего хорошего не заслуживаешь — даже слез, после того как ты так обошелся со своей женой. Не думай, что я плачу от радости по поводу твоего возвращения. Совсем не то. Мне следовало бы выгнать тебя. Я и сделала бы это, будь я обыкновенная женщина.
Ей вдруг стало ясно, что опять ей придется взять все в свои руки, включая Джэзона. Она видела, что он остался таким же никчемным, каким всегда был. Женственная мягкость оставила ее, она вдруг села прямо, высморкалась и сказала:
— Вот как обстоит дело, Джэзон: когда ты уехал, я сказала всем, что ты отправился по делам в Китай; когда же ты не вернулся, я стала говорить, что не получаю от тебя писем, и что, стало-быть, что-то случилось с тобой. Видишь ли, я делала вид, что вначале регулярно имела от тебя известия, потому что… потому что я хотела защитить тебя и потому что… мне было стыдно. Я не хотела, чтобы люди думали, что ты покинул меня после того, как все предостерегали меня против тебя. И тогда Эльмер…
— А как он поживает? — спросил Джэзон, — «разварная баранина», как я называл его.
— Подожди, Джэзон, дай мне досказать. Постарайся слушать меня внимательно. Так вот, Эльмер побудил правительство предпринять розыски…
— Правительство искало меня? Само правительство Соединенных Штатов?
В его голосе звучала удовлетворенная гордость.
— Да… Обрыскали из-за тебя весь Китай.
Джэзон усмехнулся.
— Счастье, что они искали в Китае, когда я все время был в Австралии.
— И тогда решили, что ты убит бандитами… Я надела траур и принялась зарабатывать для себя и Филиппа.
— Что же, старый святоша Эльмер не помог тебе? Я бы не уехал, если бы не знал, что он достаточно богат, чтобы позаботиться о тебе.
— Эльмер скуп, а кроме того, я не хотела, чтобы он жалел меня и все время повторял: «Я говорил тебе!» — каждый раз, когда я попрошу у него хотя бы один доллар.
— А Филипп? Ты еще ничего не рассказала мне о нем.
— Дойдет и до него. Сначала покончим с другим вопросом. Видишь ли, Джэзон, нам нужно что-нибудь предпринять по поводу моей тогдашней лжи… то-есть, собственно, это совсем не была ложь, потому что я прибегла к ней ради тебя и Филиппа, чтобы защитить вас обоих.
— Да, это немного неудобно.