У мужчины, которому было за 50, обнаружили рак последней стадии, и его единственная сестра находилась рядом с ним, чтобы помочь уладить последние дела. Хотя к тому моменту они уже давно не виделись, поскольку у каждого была собственная жизнь, в памяти всплывали воспоминания об их драках подушками и шутливых ссорах во время игр в детстве.
Неизлечимо больной раком, которому было около 30 лет, рассказал, что много фотографируется с двумя своими дочерями – ученицами начальной школы, когда они приходят в гости по выходным. Чтобы потом, когда им захочется вспомнить, как выглядел их отец, они могли увидеть его хотя бы на фотографиях.
Я думала, они просто боялись медленно приближающейся смерти, погрузились в печаль, сожалея об ушедшем времени. Но это было не так. Конечно, случались моменты, когда они ничего не могли делать из-за боли, но когда она утихала, занимались тем, чем всегда хотели, обращались к людям, которых любили, и наслаждались отпущенными им мгновениями. Тот факт, что они умирали, огорчал, но тем сильнее старались они в оставшееся время прожить полноценную жизнь.
Они научили меня, что, даже умирая, ты по-прежнему можешь смеяться, восхищаться, радоваться и наслаждаться всем в более концентрированном виде. Что нужно стараться, не сожалея ни о чем, проводить каждую минуту, каждую секунду с дорогими людьми, что это и есть данное человеку благословение.
Мне снова напомнили о безжалостности времени. Для нас с пациентами хосписа оно текло одинаково, но относились мы к нему по-разному. Они знали, что время истекает, а я верила, что у меня его еще много.
Почему я держусь за то, что уже осталось в прошлом? А для чего раньше времени беспокоюсь о вещах, которые еще даже не произошли? Почему стараюсь разрушить сегодняшний день, зациклившись на прошлом и будущем, которые не имеют никакого отношения к настоящему? В такие моменты я спрашиваю совета у своего друга Зорбы из романа «Грек Зорба», и он отвечает мне:
«Я забыл о том, что было вчера, и не спрашиваю себя, что будет завтра. Меня заботит лишь то, что происходит сегодня, сейчас. Я говорю: “Что ты делаешь в эту минуту, Зорба? – Сплю. – Тогда спи крепче! – Что ты нынче делаешь, Зорба? – Работаю. – Хорошенько работай! – Чем занимаешься, Зорба? – Обнимаю женщину. – Обнимай ее крепче. Забудь все остальное, ничего другого в мире нет, только она и ты, действуй!”»[12]
Если бы меня спросили, кто из гостей программы «Уличная викторина Ю» в прошлом году произвел самое сильное впечатление, я бы ответила, что актер Ку Ге Хван. Из-за его плотного расписания у меня было всего 15 минут на интервью. Пока я раздумывала, какие вопросы задать, ведь каждая минута была дорога, узнала, что он учился в том же университете, на том же факультете, что и я, только на три года позже. Я кратко представилась и завела разговор, но он отвечал очень осторожно, взвешивая каждое слово.
Во время интервью я спросила, приходилось ли ему извиняться перед членами съемочных групп, с которыми он вместе работал и как режиссер, и как актер, свободно переключающийся между коммерческими и независимыми проектами. Ку Ге Хван взял небольшую паузу и с осторожностью рассказал, что несколько лет назад извинялся перед коллегами, с которыми вместе, не покладая рук, работал над одним независимым фильмом, и сейчас сожалеет об этом.
– Почему вам жаль?
По его мнению, если команда усердно работала, то извинения могут быть восприняты как слова сожаления о том, что их заставили выполнять скверную работу, за которую никто не хотел браться. Он переживал, что это может принизить возвышенную страсть сотрудников.
– Вы ведь сами знаете. На съемочной площадке всем очень нравится процесс, поэтому они этим и занимаются.
Слушая Ку Ге Хвана, я, честно говоря, смутилась. Все потому, что ждала, что он поделится анекдотами о сложностях на съемочной площадке. Другими словами, мне тоже казалось, что персонал старается выполнять сложную работу.
Теперь, когда я размышляю об этом, если бы кто-то с выражением неловкости на лице посмотрел на меня, наслаждающуюся своим занятием, и сказал: «Работа тяжелая, но ты хорошо постаралась», у меня бы, наоборот, опустились руки. Поскольку, будучи уверенной в том, что делаю, я воспринимаю сопутствующие трудности как нечто само собой разумеющееся и работаю, полная уверенности в себе, но под жалостливым или сочувствующим взглядом другого человека красочный кадр вдруг превращается в черно-белый.
Но, как ни странно, по мере того как росла моя гордость за свою работу и уверенность в ней, жалостливые комментарии и взгляды стали оказывать меньшее влияние. Потому что я научилась отличать неуклюжее сочувствие от искреннего беспокойства.
