– А, – ответил Ксавьер, – ты об этом.
– Так, значит, ты знал.
Он кивнул.
– Я сказал ей, что это глупо.
Джунипер молчала.
– Я должен был тебе рассказать, я знаю. Я просто… я боялся, что ты разозлишься на меня… ну, не на меня лично, а на мою маму, и я буду ассоциироваться у тебя с ней. Может, теперь так и получилось.
Джунипер молчала целую минуту, самую долгую минуту в его жизни. Подняла с земли опавший цветок магнолии, стала обрывать лепестки.
– Я… Это не
Ксавьер выдохнул.
– Что сказал Брэд?
– Что твоя мама… не буду повторять, ладно?
– Сумасшедшая? – он надеялся, что это слово станет самым неприятным.
Джунипер покачала головой.
– Скажи.
– Корыстная сука.
Ксавьер присвистнул.
– Да уж, жестко.
Он указал на скамейку, и они направились к ней. Вновь раздались раскаты грома – к счастью, вдалеке.
– Что еще он сказал?
– Что подобное поведение типично для таких, как она, и… нет, не хочу я говорить!
– Мне нужно знать.
– Ну, он начал высказывать свои догадки, что она наверняка спала с белыми мужчинами, чтобы пробиться наверх, что пыталась окрутить твоего отца, но он ее бросил. Брэд… не верит, что твой отец погиб.
– Что за чушь, – пробормотал Ксавьер. – Господи Иисусе! Кто угодно может найти в интернете информацию, что он погиб.
– Он просто сукин сын. Даже будь это правдой
Ксавьера поразили и слова Джунипер, и их неожиданная горячность.
– Я понимаю, что он в бешенстве, но это…
– Не нужно его оправдывать, – сказала Джунипер. – Пока он разражался тирадами, я думала о Шекспире, Гомере, Еврипиде – в прошлом семестре мы обсуждали их на английском. Всех этих персонажей, которые показывали свою истинную натуру лишь в тяжелых обстоятельствах, – она придвинулась ближе к Ксавьеру. – Мне так… грустно. Я считала Брэда замечательным.
– Думаю, он просто хорошо умеет представить себя замечательным.
– Да. И это уже не в первый раз… – она не договорила.
– Не в первый раз – что?
– Ничего. Не бери в голову. Есть хочешь?
– Да! Умираю от голода.
– Прости. Я не могла уйти с работы, пока он вопил.
Ксавьер открыл пакет, в котором оказались эмпанады с говядиной, курицей и сыром, а еще две бутылки апельсиновой содовой воды. Какое-то время они молча ели, лишь однажды Ксавьер сказал:
– Понимаю, почему эти эмпанады нравятся тебе больше других.
– Правда?
Доев, Джунипер скомкала обертку и сказала:
– Знаешь… я собиралась поговорить с мамой, чтобы она разрешила нам встречаться. А теперь…
– Об этом и речи быть не может, – закончил Ксавьер.
– Угу. Врать и изворачиваться было бы… Я просто хочу сказать, что… ну… В общем, я пойму, если ты не захочешь связываться со всем этим… и… со мной…
Быстро проглотив все, что жевал, Ксавьер сказал:
– Нет. Хочу. Пошли они все в задницу. Их проблемы не имеют к нам отношения.
Джунипер немного расслабилась.
– Это хорошо. Я тоже так думаю.
Они смотрели, как дети играют в футбол. Ксавьер крепко сжал руку Джунипер. Даже эта легкая физическая близость придала ему сил.
– Я так тебе завидую, что ты закончил школу, – тихо сказала она. – Мне бы очень хотелось уехать из дома и никогда не возвращаться. Ну, конечно, я буду скучать по сестре. Но все равно.
В этот момент Ксавьер понял, что не хочет быть ни в одном месте, где нет Джунипер.
– Мама думает, что Брэд посчитает нужным заплатить и все уладить как можно скорее. Усвоит свой урок и все такое. Ты в это веришь?
– Ха. Нет, конечно. Ему плевать на это дерево, да и вообще на любое дерево.
– А для мамы оно очень важно.
– Он всерьез думает, что она просто намерена развести его на деньги. Я слышала, как он говорил по телефону с юристом. Сказал ему, что будет играть даже очень грязно, если понадобится, и что она пожалеет. Велел искать на нее компромат.
– Пусть ищут – все равно ничего не найдут.
– Я верю, – сказала Джунипер. – Хватит об этом, ладно? Расскажи мне лучше про Сан-Франциско.
Ксавьеру не хотелось думать о предстоящей разлуке, но он был рад сменить тему.
– Ну… он очень разный. Там столько всего происходит. Столько людей со всего мира. Жизнь там дорогая. Но удивительная и прекрасная. Например, район под названием Кастро – единственный, где можно не скрывать, что ты гей. Там невероятные холмы. И нет запрета на марихуану – ею пахнет всюду. И с одного края – залив, а с другого – океан; ты со всех сторон окружен водой. А с китайской едой, которую там продают, ничего не сравнится.
– Мне кажется, ты уже влюбился в это место.
– Может быть. Но, если честно, в последнее время я почти о нем не думаю. Мне нравится жить здесь и сейчас, – он придвинулся ближе, их бедра и колени соприкоснулись.
– Но нам придется столкнуться с реальностью, – сказала Джунипер.
Ксавьер легонько толкнул ее локтем.
– Весь кайф обломала! Где тут кнопка, чтобы поставить реальность на паузу?
