– Свет где-то здесь. – Огастес ощупывает стену и находит выключатель. – Можно посидеть тут до начала праздника. В противном случае ты будешь единственным гостем, бродящим по территории, и охрана это заметит. Думаю, тебе бы не хотелось привлекать их внимание?
Он бросает на меня такой проницательный взгляд, что сердце уходит в начинающие ныть пятки. Огастес явно понимает: что-то не чисто, только не знает, что именно.
– Верно, – рассеянно отвечаю я, с наигранным любопытством осматриваясь вокруг. Пусть думает, что это помещение сейчас интересует меня больше моего так называемого дела. – Здесь мило. Значит, это студия?
– Теперь да, – говорит Огастес. – Тетя сделала ее для Люка и Лиама.
Не чересчур ли для пары гостей, приехавших на выходные? Наверное, такими деньгами, как у Аннализы Сазерленд, вполне можно швыряться направо и налево, чтобы поразить своего нового кавалера и его ребенка.
– Не знала, что ты художник, Лиам, – замечаю я.
– Я… э-э… пока учусь, – бормочет он, теребя воротник рубашки.
– А Огастесу вроде бы нравится.
– Мягко сказано! – ухмыляется Огастес.
У него интересный акцент. Точнее, не акцент, а скорее ритм речи, который кажется необычным и знакомым одновременно.
– Ты британец? – интересуюсь я, хотя и знаю, что это не так. Готова болтать что угодно, лишь бы разговор вновь не зашел обо мне.
– Моя мама британка. Выросла в Лондоне. – Огастес кривит губы. – Меня и раньше об этом спрашивали. Похоже, я перенял ее манеру речи.
Определенно, потому что у него слегка напыщенный выговор. Именно такой я безуспешно пыталась воспроизвести в «Беннингтон энд Мэйн». Джем была бы от него без ума.
– Так вот что это… – замечает Лиам.
– О чем ты? – поднимает брови Огастес.
– Мне показалось, ты говоришь так, будто приехал откуда-то из другого места. Не очень похоже на здешнюю речь, – поясняет Лиам, беспокойно теребя манжету. – Я никак не мог понять, почему.
– Мог бы спросить, – лукаво улыбается Огастес. Затем обводит взглядом комнату. – По-моему, что-то не так. Сейчас вернусь.
Больше ничего не добавив, он уходит. С тревогой наблюдаю, как за ним закрывается дверь.
– Думаешь… твой приятель расскажет, что я здесь?
Лиам поднимает голову.
– Огастес? – уточняет он, как будто я могла говорить о ком-то другом. – Нет. С чего бы? Ты ему нравишься. – И заливается румянцем.
Несмотря на груз проблем, давящий на плечи, не могу сдержать улыбку. Неудивительно, что Лиам вдруг так заинтересовался длиной рукавов. Рядом с Огастесом Сазерлендом он не может сдержать волнение.
– Вообще-то, полагаю, ему нравишься ты, – возражаю.
– Нет, – быстро отвечает Лиам, еще больше краснея. – Я ничего такого не заметил.
– Тогда ты не умеешь читать сигналы, мой братец из Вегаса.
– Сомневаюсь, – кривит он губы. – Уверен, ты в его вкусе.
– Есть только один способ выяснить.
Дверь открывается, на пороге появляется Огастес с бутылкой шампанского и тремя бокалами.
– Что бы ты ни задумала – не надо, – тихо просит Лиам.
– Праздник уже начался. – Поставив бокалы на стол, Огастес открывает шампанское, действуя так ловко и умело, словно делал это уже сотни раз. Позволив пенящейся жидкости выплеснуться на каменный пол, он разливает напиток по трем бокалам. – Ну, во всяком случае, начинается.
– Огастес, у меня к тебе вопрос, – заявляю я.
– Не надо, – напрягшись рядом со мной, шепчет Лиам.
– Спрашивай. – Огастес протягивает нам бокалы.
«Прости, Лиам. Но эта тема гораздо безопаснее прочих».
Кроме того, разговор в его же интересах.
– Кто из нас в твоем вкусе? – Я указываю на себя, потом на Лиама, который зажмуривается на миг, явно мечтая отсюда исчезнуть.
– Извини, – бормочет Лиам. – Она… такая.
Невозмутимо сделав глоток шампанского, Огастес задумчиво склоняет голову набок.
– Вообще-то вы оба.
Даже не глядя на Лиама, я почти уверена, что он покраснел как свекла.
– Но ты, – Огастес указывает на меня бокалом, – рождаешь хаос, с которым мне не хватит сил справиться. Без обид.
– Все нормально, – киваю я, поскольку его замечание справедливо.
– Лиам же, – Огастес одаривает его более продолжительным взглядом, – слишком чистый для кого-то вроде меня.
Браво, Огастес. Раскусил нас обоих.
Лиам, судя по виду, сам не понимает, что принесли ему слова Огастеса – облегчение или разочарование.
– Он настоящее сокровище среди мужчин, – ласково говорю я в защиту брата.
Да, пытаюсь поддразнить – и в то же время ни капли не кривлю душой. Чем больше мы с Лиамом общаемся, тем сильнее он мне нравится. И пусть я не сказала ему всей правды о своих намерениях, сама возможность попросить у него помощи придала мне сил и помогла почувствовать себя намного менее испуганной и одинокой.
– Слишком невинный для нашего жестокого мира, – замечает Огастес, медленно отпивая шампанское.
Его плутовская усмешка и хищный взгляд определенно могли бы меня привлечь, но я мысленно вычеркиваю его из списка. Даже если бы он не угрожал моему плану «Д», флиртовать с ним было бы дурным тоном, поскольку мама приехала сюда, чтобы обокрасть его тетю. К тому же Лиам познакомился с ним первым и явно неровно к нему дышит.
– Нам нужно его защищать, – добавляет Огастес.
