Мне безумно надоело лгать, и в каждую историю, которую я пытаюсь сочинить, вклинивается одна и та же мысль: а что, если сказать Лиаму правду? Не только о том, как я оказалась в отеле «Марлоу», но и обо всем, что случилось прошлым вечером и зачем мы с Джейми вообще приехали сюда. Как прошла большая часть моей жизни. Что с нами произошло. Кто мы на самом деле.
Я с огромным облегчением выложила бы все это.
Выдержит ли Лиам такую откровенность? Он пришел в ужас, узнав, как Люк обманывал тех женщин. Признаться, я тоже – и тут же убедила себя, что Люк намного хуже, чем Джем и Джейми, поскольку манипулирует чувствами и вводит в заблуждение людей, которые с трудом смогут восстановить то, что он у них отнял. Но все робин-гудовские доводы начали рассыпаться в прах, когда прошлым вечером я подслушала разговор Аннализы.
Даже не представляю, как бы эту правду воспринял Лиам.
Высматривая красный «Бьюик», на котором сюда приехали Люк с Лиамом, я едва бросаю беглый взгляд на въехавший на парковку блестящий серый «БМВ». Машина медленно движется в моем направлении и останавливается прямо передо мной. Стекло со стороны водителя медленно опускается, и в окне возникает знакомое лицо.
Сердце пропускает удар.
Огастес Сазерленд снимает солнцезащитные очки, как будто не может поверить, что эта грязная кучка на тротуаре – та самая девушка, которую он вчера угощал шампанским. А после устало вздыхает.
– Отчего-то я ничуть не удивлен. Садись.
– Дискотечный автобус? – с сомнением спрашиваю я и поворачиваюсь на сиденье, чтобы взглянуть на Кэт.
– Вчера меня это привлекло, – монотонно говорит она.
Похоже, Кэт чувствует себя не слишком уютно. Вряд ли ей понравилось появление Огастеса. Но чего она ждала после такого призыва? Когда я получил ее непонятное уведомление в «Инстаграме», то не нашел Люка, зато столкнулся с Огастесом и решил, что тот будет рад хоть чем-нибудь заняться. К тому же прошлым вечером он оказал Кэт огромную услугу. Мне и в голову не пришло, что она может возражать.
– Ты нашла кольцо? – спрашиваю я.
Кэт моргает, словно не понимая, о чем речь, потом ее лицо проясняется.
– Да, целое и невредимое. – Она похлопывает по расшитой бисером сумочке, лежащей рядом на сиденье. – Еще раз спасибо.
– И где оно было? – с ноткой оживления в голосе интересуется Огастес. Если бы у него над головой, как в комиксах, висело облачко с мыслями, вероятно, там отражалось бы: «Наконец-то хорошие новости».
– Именно там, где я и думала, – отвечает Кэт и, прежде чем кто-либо из нас успевает задать уточняющий вопрос, выпаливает: – Просто хотела сказать… Мне очень жаль твоего дядю, Огастес.
Я удивленно моргаю.
– Ты слышала? – Он крепче сжимает руль.
Кэт кусает ноготь на большом пальце.
– Люди… э-э… говорили. В отеле.
– Уже? – Огастес издает горький смешок. – Вот вам и все «придерживание».
Мы с ним играли в дартс почти до трех утра, потом вдруг Огастес объявил, что устал, и ушел. Люк прислал мне короткое сообщение. Написал, что после случившегося Аннализа не может оставаться одна, поэтому переезжает на верхний этаж нашего гостевого коттеджа. «Не беспокой нас», – добавил он.
Ложась в кровать, я думал, что не смогу заснуть, однако закрыл глаза и на несколько беспокойных часов провалился в сон. Когда проснулся и вышел в кухню, Люк наливал кофе в термос. Он сообщил, что почти все гости за исключением нас уже разъехались или собираются в дорогу.
– Я нужен Аннализе, – добавил Люк. – Она сейчас в доме отца с начальником полиции. Отнесу ей кофе.
– Есть какие-нибудь новости насчет Паркера?
– Ты знаешь, что случилось.
– Конечно, но как это произошло? Или почему?
– Пока неизвестно. – Люк закрутил крышку термоса. – Пожалуйста, не лезь с этими вопросами к Сазерлендам. Они и так многое пережили.
Я не смог бы «полезть» к ним, даже если бы захотел, поскольку с утра не видел никого из членов семьи, кроме Огастеса, а он и сам не в курсе дела. Служащие поместья, которые в день нашего приезда были исполнительными и совсем не привлекали внимания, теперь сбиваются в кучки и перешептываются, даже не притворяясь, что работают.
Кэт смерть Паркера тоже сильно потрясла. Она выглядит измученной и с печальным видом смотрит в окно, постукивая кулаком по колену.
– Что-нибудь известно об убийце? – спрашивает она.
– Не знаю, мне не сообщили, – жестко бросает Огастес.
«Такая смерть…» Что имел в виду Клайв?
Рассказывая о своем дяде, Огастес первым делом предупредил меня не играть с ним в покер, а на уточняющий вопрос пояснил: «Он жульничает. Продул уже целое состояние и постоянно пытается отыграться». Может, в этом дело? Паркер влез в крупные карточные долги и не смог заплатить? Вдруг, покончив с ним прямо в поместье Сазерлендов, убийца хотел оставить сообщение: если перейдешь дорогу не тем людям, привилегии тебя не спасут.
