Настолько, что я не могу дышать.
Отчаянно цепляясь за его руку, пытаюсь ослабить хватку и глотнуть хоть немного воздуха. Перед глазами начинают танцевать черные точки.
Затем вновь слышится громкий треск, а после болезненный стон. И я оказываюсь на свободе. Судорожно хватая ртом воздух, разворачиваюсь на нетвердых ногах. Кэт держит за основание разбитую лампу. Она опять замахивается, но мужчина с закрытым какой-то хренью лицом уворачивается, хватает ее за руку и начинает выкручивать с такой силой, что Кэт с мучительным стоном роняет лампу.
Из-за боли и потрясения я замечаю в комнате Огастеса, лишь когда ему удается оттащить незваного гостя от Кэт. Мужчина замахивается, Огастес не успевает среагировать, раздается тошнотворный треск, и младший Сазерленд тяжело валится на пол. Здоровяк заносит ногу, собираясь пнуть его по ребрам. Или по голове.
Я хватаю стул – единственное, что похоже хоть на какое-то оружие – и со всей силы бью мужчину по спине. Он отшатывается от Огастеса. Кэт тут же налетает на громилу и вцепляется ногтями ему в лицо, метя в глаза. Тот начинает орать. А я наконец-то понимаю, что на голове у него чулок.
Продолжаю бить мужчину стулом, с удовольствием отмечая, как он спотыкается, а потом падает. Никогда не считал себя жестоким человеком. Да, я дрался в детстве, но обычно все эти потасовки заканчивались так же быстро, как и начинались. Сейчас же мной движет одно желание: избить противника до полусмерти.
А потом добавить еще немного.
Однако не выходит. Он вдруг бьет меня ногой. Я отлетаю в сторону, из легких вышибает воздух, а громила резким движением садится на корточки.
В мгновение ока Кэт оказывается рядом с ним и начинает стаскивать чулок с его головы. Я едва успеваю разглядеть очертания его подбородка, как мужчина толкает Кэт на пол и отворачивается. Затем, резко вскочив на ноги, выбегает за дверь.
Несколько долгих секунд мы с Кэт, тяжело дыша, просто смотрим друг на друга. Сердце колотится как сумасшедшее, горло саднит, на левой руке напухает непонятно откуда взявшаяся длинная царапина. По лицу Кэт с одной стороны стекает кровь; она стирает ее, испачкав при этом волосы.
Я вроде бы задал вопрос вслух, однако Кэт не реагирует. Значит, просто подумал.
– Мама! – вскрикивает вдруг она и несется в спальню.
Первый раз слышу, что Кэт называет так Джейми.
Тихо застонав от боли, Огастес медленно встает на колени. Я бросаюсь к нему и опускаюсь рядом на пол. Он держится за челюсть, на которой уже расплывается внушительный синяк.
– Ты как?
– Что за дерьмо, – хрипло бормочет он, но не сопротивляется, когда я отвожу его руку от лица.
– Мама, проснись, – всхлипывая, тихо умоляет Кэт. – Пожалуйста.
Проснись? Я вскакиваю на ноги и мчусь в спальню к неподвижной, безмолвной Джейми, потом с растущим чувством страха откидываю в сторону подушку, наполовину закрывающую лицо. Неужели, когда Кэт ворвалась в комнату, этот здоровяк ее душил?
Я хватаю Джейми за запястье и замираю от облегчения, ощутив ровный пульс.
– Все в порядке, Кэт, – успокаиваю я. – С ней все хорошо.
У Джейми трепещут веки.
– Мама, – повторяет Кэт, будто меня не слышит.
Отступив от кровати, она обхватывает руками лицо и впивается ногтями в щеки с такой силой, что остаются следы. Я осторожно сжимаю ее запястья и отвожу руки в стороны. Кэт не сопротивляется, но на меня не смотрит.
– Прости, – неуверенно бормочет она. – Это я во всем виновата. Я во всем виновата…
Кэт явно не в себе, и я не знаю, как ей помочь.
– Не волнуйся. Мы отвезем ее в больницу, чтобы проверить, а потом позвоним в полицию…
– Нет! – почти выкрикивает Кэт. – Не надо больницы! И полиции!
– Почему, черт возьми? – Подошедший Огастес, осторожно ощупывая пальцами пострадавшую челюсть, переводит взгляд с Джейми на Кэт и обратно.
– Сегодня мы уедем. Немедленно. – В глазах Кэт появляется странный стеклянный блеск. Такое чувство, что она видит не нас, а кого-то или что-то совершенно иное.
– Куда же? – интересуется Огастес.
– В безопасное место. Пожалуйста. – Кэт уже кричит, не сдерживая себя. – Здесь для нас опасно! И мы сами несем опасность! Нам нужно уезжать! Здесь опасно! Опасно! Опасно!..
– Ладно. Хорошо! – Я беру на руки Джейми, которая кажется легкой, как перышко. Она что-то бормочет, не просыпаясь. – Мы сейчас уедем. – Понятия не имею, куда, но раз Кэт на глазах теряет самообладание, оставаться явно нельзя. – Огастес, есть где-нибудь…
– Да. – Он берет за руку Кэт. – Пойдем со мной.
Ужасное происшествие.
Просто кошмарное, и все из-за меня. Я сама сказала Джейми, что нам нужно держаться вместе, а потом бросила ее одну, и мама чуть не умерла.
Я никогда и ни за что не должна была оставлять ее в одиночестве.
