Слова проносятся в мозгу, постепенно завладевая им, и вскоре в голове не остается места для других мыслей. Я смутно сознаю, что двигаюсь, но не понимаю, где нахожусь. Здесь слишком светло и жарко. Болят глаза, с губ срывается учащенное дыхание.
– Кэт. – Голос доносится словно с другого конца футбольного поля. – Садись в машину.
Я не двигаюсь. Что-то ударяет меня по щеке – не больно, но достаточно сильно, чтобы заглушить звучащий в голове голос. Я моргаю. Перед глазами появляется чье-то лицо.
– Ты должна сесть в машину, – говорит Лиам.
– Мама, – с трудом выдавливаю я из-за кома в горле. – Где мама?
– Уже в машине. Садись рядом с ней.
Руки онемели, а сердце бьется так, что даже больно. Когда я ворвалась в квартиру Джейми в здании для персонала, сцена, представшая перед глазами, точно повторяла мои ночные кошмары. Наверное, подсознательно я всегда ждала, что нечто подобное произойдет. И теперь воспоминания теснятся в мозгу, отказываясь исчезать.
– Кэт, пожалуйста, – почти умоляет Лиам. – Нужно ехать.
Каким-то образом мне удается забраться на заднее сиденье и сесть прямо, пока Лиам пристегивает меня, как ребенка. Джейми рядом, привалилась к окну, словно бы спит. Я смутно отмечаю, что мы в машине Огастеса.
– Ты можешь объяснить, что происходит? – спрашивает Лиам.
Как заглушить звучащие в мозгу слова?
Мы все уже в машине, и Огастес сдает назад.
– Да, могу, – тихо отвечаю я. Голос кажется тонким, как у ребенка.
– Отлично. Я весь внимание. – Лиам поворачивается на сиденье лицом ко мне.
Но я не в силах на него смотреть. Мне удастся рассказать эту историю, только глядя в окно.
– Наверное, лучше начать с того, что раньше меня звали Кайли Берк…
Кайли Берк прожила в трейлерном парке в Южной Каролине чуть больше четырех лет. Мне там нравилось. Маленький, уютный домик, дружелюбные соседи. Джейми – в то время Эшли Берк – всегда была рядом. И лишь одно омрачало наше существование. Мой отец.
Кормак Уиттакер. Удивительно милое имя для такого ужасного человека. Он начал бить Джейми, едва она забеременела, а после моего рождения стало еще хуже. Но мама боялась, что не сможет сама обеспечить меня, поэтому оставалась рядом с ним.
Меня отец ни разу не трогал, зато жутко пугал. Помню, он был очень крупным, громко разговаривал и постоянно злился. Кормаку вечно все не нравилось, так что я и не пыталась ему угождать и старалась держаться тише воды ниже травы. Но он все равно находил, к чему прицепиться.
В тот злополучный день, когда все пошло прахом, я смотрела свой любимый мультик «Песочница с привидениями». Кормак его терпеть не мог, потому что призраки разговаривали пронзительными голосами. Однако отца дома не было, и я спокойно наслаждалась мультфильмом. Какое-то время.
А после началось. Трудно сказать, помню ли я те события или просто знаю о случившемся со слов Джейми. Перед мысленным взором кристально четко встает образ Кормака, врывающегося в дверь.
– Почему вечно включен этот гребаный мультфильм? – заорал он.
Я попыталась выключить телевизор, но случайно нажала на другую кнопку и прибавила звук. Услышав мой нервный смех, Кормак побагровел от ярости.
– Ты думаешь, это забавно? Да, малышка?
В его глазах блеснул лед. Уж это наверняка реальное воспоминание. Впервые за все время он посмотрел на меня так, как обычно смотрел на маму.
Джейми тут же подхватила меня на руки и побежала в спальню, запихнула в шкаф и чем-то заблокировала дверь, чтобы я не сумела ее открыть. Мне оставалось лишь сидеть и слушать, как отец почти до смерти избивает мать. Я всхлипывала, раз за разом повторяя одни и те же два слова: «моя вина», «моя вина», «моя вина».
Вероятно, он убил бы Джейми, а после добрался бы и до меня, но кто-то из соседей услышал шум и вызвал полицию. Кормака арестовали, а Джейми увезли в больницу. Этого соседа я видела еще один, последний раз, когда Джейми после выписки вернулась домой.
– Такие мужчины не прощают, – сказал тогда сосед. – Тебе лучше исчезнуть.
И мы прислушались к его совету.
Едва Джейми полностью поправилась, она сменила нам имена. Мы переехали в Неваду к ее школьной подруге Марианне. Потом нас занесло в Вегас, и Джейми согласилась работать в «Чистюле». Наверное, путь воровства казался ей в то время на удивление безопасным, поскольку окружающие нас люди прекрасно умели о себе позаботиться.
Джейми с отцом не были женаты, и его имя не значится в моем свидетельстве о рождении. Порой мне кажется, что его вовсе не существовало, так же, как и Эшли с Кайли Берк. Только однажды, в тринадцать лет, я набрала в Гугле его имя. И узнала, что Кормак Уиттакер отбыл половину двадцатилетнего тюремного срока. И что, судя по его фотографии с безжизненным взглядом, у нас с ним нет ничего общего. Я целиком и полностью дочь Джейми. Однако несколько лет, проведенных рядом с ним, не прошли бесследно, и психологическая травма детства до сих пор влияет на мою жизнь.
Даже сейчас, когда мертвую тишину в машине нарушает лишь звук моего голоса.
