Такое чувство, что моя истинная сущность отошла на второй план, а робкая малышка Кайли внезапно собралась с духом и, преодолев все мои защитные барьеры, вырвалась на волю, чтобы рассказать свою историю. Слова льются из меня, словно вода через прорванную плотину, и нет способа их остановить.
– Дело не только в том, что я боюсь оставлять Джейми, – объясняю, глядя на мелькающие за окном деревья. – Все взаимосвязано. Кормак накричал на меня за то, что я смотрела любимый мультик, а потом чуть не убил маму. Из-за этого мультфильм стал вызывать во мне страх. В противном случае я бы не вышла из гостиничного номера в Вегасе, когда он начался. И мы бы не познакомились с Джем. А значит, в эти выходные нас бы здесь не было. И никто не пытался бы убить маму.
И я не сидела бы в этой машине, выкладывая всю правду о своей жизни. Наверное, стоило бы молчать, но признания все так же слетают с губ. Не только об Эшли, Кайли и Джем. Обо всем, что я видела и делала после приезда в Биксби, включая эпизод с убийством Паркера и бегством из леса.
Потому что в такие моменты очень трудно понять, где остановиться, и ты осознаешь, что миновала критическую точку, лишь когда она остается далеко позади.
Как-то за год до смерти мама переключала каналы в гостиной, и на экране мелькнул старый фильм под названием «Медовый месяц в Лас-Вегасе».
– О нет, – простонала она, глядя на десятки мужчин в наряде Элвиса. – Только не это.
Она тут же попыталась переключить канал, но тщетно – батарейки в пульте управления уже давно барахлили, а мы так и не удосужились их заменить. Мама почти поднялась с дивана, чтобы поискать новую упаковку батареек, но я протянул руку, останавливая ее.
– Мне уже шестнадцать, мам. И псевдо-Элвисы меня больше не трогают.
– Они трогают меня, – ответила она, но с улыбкой откинулась обратно на подушки.
– Наш Элвис был не таким блестящим, – заметил я, наблюдая, как группа имитаторов в пестрых нарядах заполняет скамьи в часовне. Затем в проходе появилась актриса в вечернем наряде с высокой прической, вся украшенная драгоценностями. – И Джейми тоже.
– Бедная девочка, – вздохнула мама. – Она была сущим ребенком.
– В двадцать два года?
Уже задав этот вопрос, я вдруг вспомнил, как в прошлом году, разбирая в ящике стола, нашел в дальнем углу ту старую свадебную фотографию из Вегаса. И меня тогда поразило, насколько молодо выглядела Джейми. Я-то помнил ее с позиции пятилетнего ребенка – высокую, взрослую, как Люк. Однако на фотографии она могла бы сойти за мою ровесницу.
– А твоему отцу было тридцать четыре, – сухо ответила мама, похоже, думая о чем-то другом. Она еще раз попыталась переключить канал, потом сдалась и бросила пульт на кофейный столик. – Сейчас тебе трудно это осознать, но подобная разница в возрасте имеет значение. Он уже достаточно повзрослел и отлично понимал, что к чему. А она в двадцать два года с четырехлетним ребенком? Джейми взвалила на себя взрослую ответственность еще до того, как вообще смогла понять, что значит быть взрослой. По-моему, она ухватилась за Люка просто потому, что подсознательно искала помощи.
– Тогда она выбрала не того мужчину, – пробормотал я.
– Вот-вот, – со вздохом подтвердила мама.
После признания Кэт я по меньшей мере в десятый раз прокручиваю в голове этот разговор с мамой.
– Ты знал, что мать Кэт воровка? – врывается в мысли резкий голос Огастеса.
– Нет, – честно отвечаю я.
Впервые мы разговариваем наедине с тех пор, как почти впавшая в ступор Кэт выложила все начистоту – не только о своей жизни до Вегаса, но и обо всем, что случилось после; о работе, которой Джейми занималась двенадцать лет, и о том, ради чего приехала в Биксби. Вряд ли Кэт до конца осознавала, что рассказывает правду заодно и Огастесу Сазерленду. За все это время он не произнес ни слова.
Я и сам по большей части молчал, лишь выдал:
– Ни хрена себе!
Как раз когда Кэт закончила свою исповедь, Огастес свернул на узкую гравийную дорогу, обсаженную по обеим сторонам высокими деревьями, которые образовывали полог у нас над головами. Мы долго ехали по этому лесу и наконец увидели маленький домик, крытый серой черепицей.
– Первый дом, который дедушка купил в Биксби, – коротко пояснил Огастес, сворачивая на парковку. – Надеюсь, запасной ключ до сих пор лежит под цветочным горшком.
Ключ оказался на месте. Мы внесли так и не пришедшую в себя Джейми в дом и уложили в спальне на первом этаже. Кэт, не говоря ни слова, свернулась рядом с ней. Потом мы с Огастесом в напряженном молчании перетаскали в комнату все сумки, которые сумели захватить из их квартиры в здании для персонала, и сложили в углу. А после Огастес вышел на улицу и направился в лес, и я за ним следом. Вскоре домик почти пропал из виду.
– Ты знал, что твой отец и Джейми были женаты, – заявляет Огастес, пронзая меня взглядом сверкающих серебристо-голубых глаз.
