Большую часть дня Иван Ильич прятался в собственной комнате. Иногда в дверь скребся кот, порой заглядывала тетка с какой-нибудь просьбой, но в целом никто и ничто не мешало думать. Думалось все равно плохо. Вот вместе с Горобцом у них как-то ловко это выходило: на любой вопрос быстро находились ответы, а теперь… Не сходились концы с концами в этой истории, хоть ты тресни.
Вот взять полушубок Василия: кто-то забрал его с берега реки еще до того, как туда пришел священник. Этот кто-то, вероятно, был на машине, а украденную улику подбросил на базу отдыха. Что это было, спрашивается? Охранники хоть звезд с неба не хватают, да объясняются слишком складно. И хозяин им верит, и жена его. Заранее ж можно было понять, что подстава не удастся.
Или вот перчатки: валялись под сходнями. Стало быть, Василий работу не доделал – ну, оно понятно, накануне же от расстройства водки купил. Пришлось с ранья топать на реку, да с больной головой – а там кто-то недобрый поджидал… или позже явился. Стало быть, все произошло от семи до восьми часов утра – ведь отец Геннадий рано выходит из дома, а в тот день отправился прямо на реку.
А свидетели – ни одного надежного! Иван Ильич даже начал сочувствовать работникам милиции: им-то по службе врут каждый день. Другое дело книги – там люди всегда говорят сыщику правду. Ну, почти всегда. В любой лжи обязательно прячется ключик к разгадке. На самом же деле человек может солгать из-за сущей ерунды: репутацию бережет, симпатизирует обвиняемому, попросту перепутал факты.
В общем, когда тетка сообщила, что к ужину нет хлеба, Иван Ильич почти обрадовался. Магазин уже был закрыт, но Мурашовы кое-какие запасы держат дома. Он быстро оделся, выскочил на улицу и пошел к хутору.
Последние лучики солнца золотили верхушки сопок, во многих домах уже зажигали свет. Окна Мурашовых тоже светились. Иван Ильич вошел в незапертую калитку и постучался в дверь. Иннокентий на удивление обрадовался при виде нежданного гостя.
– Здоров! Заходи, заходи.
Они прошли через веранду на кухню. Здесь было так жарко натоплено, что аж в глазах защипало.
– Ничего, что поздно? Тетка хлеба просила – я думал, вы уж закрылись…
– Я один кукую, Лизка инвентаризацию в лавке затеяла, поздно будет. Так что мог кругаля и не давать.
– Что ж поделаешь.
– Ну, хлебушком-то обеспечу как-нибудь. Ноги вытирай. – Кешка хитро прищурился. – А ты полста грамм с морозу не желаешь?
– Да вроде не морозно там.
Хозяин только рукой махнул, исчез куда-то – и через минуту на столе появились две рюмки и запотевшая чекушка.
– Давай, по маленькой. Лизка ругается, когда я в одно лицо кушаю, а если с гостем – ничего страшного.
Он достал из холодильника банку шпрот и соленые огурчики, кое-как порезал хлеб – у Мурашовых свой, домашний, с хрустящей коркой… и когда Кузьминична все успевает?
– Ну, вздрогнули.
Мураш первым опрокинул рюмку, Иван Ильич последовал его примеру. Пошла хорошо, а после бутербродика с целой шпротиной и ломтиком огурца стало еще лучше.
– Еще по одной? – предложил хозяин?
– Хлеба-то мне сперва отпусти, а то порожняком домой пойду.
– Порожняком из моего дома еще никто не уходил!
Иннокентий встал из-за стола и прошествовал в соседнее помещение, жестом позвав гостя за собой. Иван Ильич давно не бывал в доме Мурашовых и с любопытством озирался по сторонам. К кухне примыкала крошечная проходная комната, из которой можно было войти в хозяйскую спальню. Там стояли две тахты, старинный гардероб с потемневшим зеркалом и японский телевизор на высокой тумбе. С «лентяйкой» – пультом дистанционного управления. В городе вещь вполне привычная, а тут, конечно, роскошь.
Плотная занавеска до пола служила дверью в другую комнату. Туда выходил крошечный кусочек печной стенки, а единственное окно смотрело на север, поэтому зимой и летом царила прохлада – то что нужно продуктам. Когда-то эта комната служила детской, а теперь была отдана под хранение товаров для хозяйской лавки. Из сыновней мебели сохранилась только кровать – она едва выглядывала из-под кучи коробок. Вдоль стен выстроились широкие полки из горбыля, их тоже наполнял самый разный скарб: крупы, туалетная бумага, сигареты, керосин…
– Хлебушек – вот он! – Иннокентий указал на дальнюю от двери полку. – Бери, сколько надо, и погнали, пока Лизка не вернулась.
Иван Ильич приподнял край полиэтилена, накрывавшего хлебные кирпичики, взял одну буханку и вместе с хозяином вернулся на кухню. На комоде в проходной комнате он приметил знакомый сверток – картина Василия. Зацепил локтем, проходя мимо. Вроде дом и немаленький для двоих, а живут тесно.
– Куда вы внуков-то спать кладете? Они ж неделями гостят!
– В нашей живут… там телек, чего пацанам еще надо? Сами вот в холодной – кровать разгребаем и ютимся среди коробок.
– Зачем вообще в доме склад держать? Магазин у вас вроде немаленький.
– Лизка боится, – пояснил Мураш, усаживаясь обратно за стол. – Мало ли, залезут или свет коротнет.
