- Я столько лет ждал, что он появится. Действительно ждал. Я знал, что он будет следующим в этом бесконечном цикле, из которого я скоро вырвусь. Что ему придется однажды сменить меня, как я сменил Старика. И... Знаешь... когда-то давно, когда ко мне только вернулась память, мне казалось, что я смогу быть другим - не таким как Старик. Что смогу с пониманием отнестись к мальчишке, поддержать его. Кто, как не я, должен его понять? - Колин едва слышно зарычал, затем еще раз стукнул головой о стену. - А я не могу! Я столько лет держался на расстоянии от Ольги, а теперь смотрю, как он прыгает вокруг нее словно преданный щенок... И он может себе это позволить. Его ничего не держит! Я не ревную. Я завидую! Я чертовски завидую... Я не могу заставить себя относиться к нему с пониманием. "Убивший дракона сам становится драконом"... Старик был совершенно прав - я превратился в старого циничного жестокого засранца... Я превратился в него. В дракона. Нет, ты представляешь? Я действительно стал его копией!
Дрейк отступил от стены, посмотрел на старую приятельницу.
- Приступ самобичевания прошел? - не скрывая иронии, спросила она.
- Да, умеешь ты поддержать, - кисло хмыкнув, отозвался Колин.
- Ага, старый ты мой. Я, между прочим, лет на двадцать пять тебя старше и не ною. Кстати, зря ты по-прежнему из принципа не используешь косметическое омоложение. Всего день в косметической капсуле и будешь выглядеть лишь на несколько лет старше Андрея, а не как его дедушка.
Колин отмахнулся.
- Ты представляешь, как на меня в Мировом Совете будут смотреть? Буду выглядеть как пацан сопливый.
- Ага, конечно. А сейчас выглядишь как... дай вспомнить... как старый циничный жестокий засранец?
Колин рассмеялся.
- Ладно, уела. Идем с пацаненком знакомиться.
Командор широким шагом вышел на улицу, окликнул парня.
- Здравствуйте, - автоматом произнес Усольцев, увидев незнакомую женщину. Та на мгновение замерла - искин подключал трансворд.
- И тебе привет, - так же на русском отозвалась она, с умилением взирая на гостя.
- Джессика Аскер, - представил Дрейк хозяйку. - Она поможет тебе освоиться у нас.
- А Ольга? - поспешно выпалил парень и тут же замялся и покраснел. - Ну, в смысле я думал...
Колин скривился.
- Будет тебе и Ольга, - резче, чем следовало бы, ответил он. Андрей в ответ наградил его неприязненным взглядом.
"А ты ему не нравишься, похоже", - пришел от Джессики мысленный комментарий.
"Еще бы. Ему нравится Ольга, Ольге нравлюсь я. А парень не дурак и не слепой. Так с чего бы это я ему нравился?"
"Э-э-э... да ты сердишься", - насмешливо продолжила женщина, с хитрой улыбкой глядя на товарища.
"Тебе показалось", - угрюмо отрезал он и поспешно вслух добавил:
- Джессика, ты знаешь, что делать. Парню нужен искин. И идентифицировать личность. Только не по ДНК, конечно. Придумай как - в конец концов, есть же люди, которые отказываются давать кровь из религиозных соображений. Загрузи ему побольше данных о нашем времени - историю, устройство жизни. Обязательно нужно усвоить всеобщий язык. Что еще... в общем и этого будет достаточно, чтобы полгода на больничной койке проваляться. Но если останется время - пусть со сверстниками пообщается, их здесь хватает, современную музыку послушает, головизор посмотрит. В общем, когда вернется в Город, никто не должен заподозрить, что с ним что-то не так.
Хозяйка слушала вполуха, время от времени отмахиваясь рукой - мол, да-да, я все знаю.
- Какой же ты тощий, - вместо ответа Колину обратилась она к будущему пациенту. И в который раз добавила. - Бедный ребенок...
Колин замолчал, со вздохом закатив глаза к небу.
- Ладно, вот и откормишь заодно, - сухо бросил он. - А мне, пожалуй, пора...
Глава 14
6 октября 2х51 года по земному календарю.
ЗЕМЛЯ. С-А Централ. Центральный офис мирового совета по внешней безопасности.
Колин сидел за столом в своем кабинете, делая вид, что работает. На самом деле Дрейк невесть с чего нервничал. Неясное предчувствие, которому он не мог дать названия, не позволяло на чем-либо сосредоточиться. Кто и бы что не думал, знал Колин пусть и больше остальных, но не все... далеко не все... И вот сейчас он судорожно собирал в кучу мысли, пытаясь понять, где он налажал, какой прокол случился и чем это грозит. И чем больше он думал, тем больше росло беспокойство.
Прямо перед ним в раскрытом, подаренном когда-то Ольгой блокноте лежало письмо. Старое, заметно стертое по линиям сгиба, с ветхими уголками. Оно успело истрепаться раньше, чем Колин догадался укрепить его тонким пластиком. То самое, полученное семнадцать лет назад, ранним утром 1 августа 2х34 года. Пальцы медленно достали из пожелтевшего конверта листы и развернули. Как смертельно больной пациент ненавидит лекарства, которые вынужден пить, так Колин ненавидел это письмо... ненавидел его содержимое... Ненавидел, не в силах забыть его, расстаться с ним. Ненавидел план его собственной жизни, изложенный на страницах послания. План, придуманный не им.
