Проснувшись спозаранку, Наталья почувствовала необычайный прилив сил. Хотелось петь, танцевать, кружиться от счастья. Душа требовала простора и свободы. Не в силах усидеть на месте, девушка сбежала из трактира. По дороге заскочила на кухню, застала там кухарку и попыталась распросить ее о ночном госте. Та отвечала скупо и односложно. Мол, ну да, ну Каро, ну есть такой. Да, снимал комнату. В последнее время не появлялся... В общем, ничего интересного. И Тани небеспочвенно подозревала, что Хонти скажет не больше. Логичнее уж было расспросить его дочку. Та поделилась бы какими-нибудь интересными сплетнями, но девушки поблизости не было. Выйдя на улицу, Наталья пошла к любимому утесу, где с удовольствием протанцевала почти до вечера.
Райдер встал поздно. Что, впрочем, не было удивительным, учитывая, что лег он под утро. Вызвал с базы Ярика. Переслал ему вытащенные из логов фотографии нападавших, чтобы тот сформировал и распечатал портреты.
Вышел к Хаку, отказался от завтрака и направился вместе с трактирщиком к своим вчерашним "друзьям". Хонти заметно нервничал. И было от чего. Вчера ночью, подумав хорошенько, они с Райдером спрятали трупы в одной из холодильных камер. Хоть Хак и запер дверцу, и запретил своим туда лазить, но волновался, как бы у кого-то из служанок не обнаружился запасной ключ, и она не сунула туда свой длинный нос.
- Забери отсюда своих жмуриков, - прошипел он, воровато оглядываясь по сторонам, чтобы никто не услышал. - Ты обещал.
- Ага, - бросил Райдер, задумавшийся о чем-то своем. - Давай их пока к раненому в комнату перетащим. У тебя есть большие мешки или еще что-то... может, от рыбы... в чем тебе продукты поставляют?
- Каро, у меня тут небольшая таверна, а не завод по переработке морепродуктов. Мне рыбу мешками не возят!
Хак ненадолго отлучился и вернулся с парой старых одеял.
- Надеюсь, кровь засохла. Мне жена в голове дырку пропилит, если узнает, чтО я в одеяла заворачивал!
Стараясь никому не попадаться на глаза, Райдер с Хаком по очереди перетащили трупы в крошечную комнатушку, где лежал раненый. Даже невооруженным взглядом было видно, что тому стало хуже. Бледное, но горячее на ощупь тело, неровное дыхание, гусиная кожа, сокращающиеся в ознобе мышцы. Рикар быстро просканировал пациента. Рана воспалилась, температура поднялась высокая и продолжала расти.
- Лихорадка, - со знанием дела сообщил Хак, словно Каро сам не видел. - Как бы не окочурился.
Райдер нахмурился. Терять свидетеля в его планы не входило.
- Мне нужна аптечка.
- Ушла, - ответил Хак. - Но в комнату я пойду с тобой.
Рикар обреченно вздохнул.
- Боишься, что я у нее чулок украду? Или слово неприличное напишу на стене?
Хонти поджал губы и все равно увязался следом. Райдер открыл ключом дверь, зашел внутрь. Да... приди он сюда в дневное время, не узнал бы свое жилище. Яркий плед на кровати. Старое кресло в углу. Шторки, рюшечки, кружавчики... не то, что их было много... но Рикару и того хватило. Он с ненавистью посмотрел на вязаную салфетку, застилавшую комод.
- Оно такое... - Рикар не сразу сумел подобрать определение, - девчачье.
Да, кружевные салфетки подсознательно вызывали образы классических книжных барышень, романтичных и наивных, с томными взглядами и глуповатым хихиканием. Молодой человек помотал головой, отгоняя непрошеные образы. В конце концов, среди знакомых ему женщин не было ни одно подобной. Но росток неприязни к девице, оккупировавшей его берлогу, уже успел пустить корни.
- Уют.
- Что, прости?
- Я говорю, что это называется уютом.
Рикар вздохнул. Ему этого было не понять. Всю сознательную жизнь провел среди мужчин. А если и попадались женщины, то, как правило, столь же неприхотливые как и он сам.
Молодой человек направился к картине с подсолнухами, снял ее и открыл тайник. Достал аптечку. После чего аккуратно повесил картину на место.
- Вот, - показал он Хаку, - вернул, как было. Пусть висит. До вечера. Потом выселю девицу вместе с ее картинами.
Хонти тоскливо покивал головой...
Спустя час в таверне появился Ярослав. Райдер, к облегчению Хака, передал ему всех троих - и трупы, и раненого - и отправил на базу.
Рикар вышел на улицу. Неплохо было бы и самому туда наведаться. Его царапина подсохла, особенно после того, как он воспользовался лекарствами. Но показаться Барбаре все равно стоило. Но сначала надо разобраться с комнатой.
До вечера оставалось не долго. В межсезонье темнеет рано. Не зная, чем себя занять, молодой человек привычно пошел в сторону центральной площади к городскому храму.
***
