Гай представил себе и замолчал. Он не очень хорошо был знаком с историей Академии — но где-то читал, что это удивительное учебное заведение изначально задумывалось как самоподдерживающаяся система, которая позволила бы настоящим идеалистам от науки заниматься своим делом и не зависеть от власть имущих. Химбио мог развернуть производство продуктов питания, строительный факультет — перестраивать и достраивать корпуса, пустотный — готовил космонавтов и пилотов… Военная кафедра давала начальный уровень боевой подготовки — чтобы преподаватели и студенты могли постоять за себя. А платные научные разработки, лабораторные исследования и другие заказы (от генетических модификаций до соцопросов и написания учебника по истории планеты) — позволяли безбедно существовать этому храму науки и святилищу духа. Со студентов в давние времена плату не брали — но учили нещадно, причиняя добро и нанося радость рискнувшим приобщиться к общегалактическому светочу знаний. Сейчас существовала и платное, и бесплатное отделения, но в целом — тенденция сохранялась.
— В общем — кто там у вас может подписать договор? — поставил вопрос ребром Зборовски. — Если есть вице-премьер, мое почтение, Давыд Маркович, то есть и премьер, верно?
— А зачем вам премьер? — удивился Гай. — Я есть власть! Самовластный монарх, однако… Конституция ещё только пишется, так что — что хочу то и ворочу. А Временное правительство — орган исполнительной власти с совещательными функциями. Посидим, посовещаемся — я их советов наслушаюсь и тут же волю свою изъявляю. А они соответственно исполняют.
Он откровенно ёрничал. Все-таки в роли монарха были свои преимущества. Да и видеть удивленные глаза профессора было приятно. Но тот тоже не остался в долгу:
— Так давайте основные пункты прямо сейчас и зафиксируем под протокол, а Давыд Маркович вам поможет…
— А кто вас уполномочил…
— А я нынче ректор.
— Вот как! — настало время Гай делать удивленные глаза.
— Сетевое голосование никто не отменял. Даже в гипере. Вот только что и проголосовали…
— Ваше превосходительство, стал быть? — так обращались к ректорам с самого основания Академии.
— Ваше величество, стало быть? — поддержал тон Зборовски.
Команда «Одиссея» наблюдала за пикировкой этих двоих с видимым удовольствием.
— А вы там не улыбайтесь! — погрозил им Гай. — А то всех учиться отправлю! На подготовительное отделение!
Орбита Ярра представляла собой сплошную стройплощадку. Несчастную Тильду Бэ уже пригнали, и уродливая подкова бывшей галактической мусорницы теперь была пристыкована к пассажирскому терминалу и медицинскому модулю. Теперь на орбите Ярра находилась затейливая, но вполне функциональная конструкция, способная разместить пару тысяч человек. Развернулся на полную мощь шахтерский комплекс — в покрывале из астероидов уже было пробито значительных размеров окно, края которого сдерживались гравитационными излучателями.
Корпуса Академии один за одним входили в атмосферу через образовавшуюся лакуну, медленно опускаясь на поверхность и полыхая огнями маневровых двигателей.
Гай расщедрился — он выделил целый остров площадью 52 000 квадратных километров, в тысяче ста километрах от Сезама, на самой границе умеренного и субтропического климатических поясов. От континента его отделял узкий длинный пролив шириной в 1,8 километра, и Академия брала на себя обязательство выстроить мост на континент. А еще — в течение полугода смонтировать гравикомпенсаторы по всей площади острова, создав таким образом для будущих граждан Ярра на его территории некий шлюз с гравитацией 1,4 g — чтобы контраст был не таким острым.
И первые кандидаты уже были — полторы тысячи несчастных молодых людей с того самого пиратского транспортника. Аппаратура медицинского факультета позволяла разморозить их с минимальным риском, а наличие грамотных педагогов — устроить правильную адаптацию к новым условиям. Ребром вставал вопрос о строительстве вокруг Сезама настоящего города, столицы Ярра.
Приходили сообщения и с Ред Сокс, от номадов, и с других миров — люди были готовы сорваться со своих мест, пугал их только вопрос с двойной гравитацией — но ведь он решался! Виктория Схайама плотно взялась за восстановление формул колонизаторских препаратов, и обещала разобраться с этим вопросом в течение двух-трех недель. Вырисовывалась вполне приличная схема — переселенцы сначала обучаются на подготовительном отделении, привыкают к новым условиям, принимают необходимые лекарства — а потом, спустя полгода-год — вольны выбирать себе место и стиль жизни по собственному желанию.
