В медотсек зашел Джипси. В руках он держал стопку одежды.
— Привет, кэп! Отлично выглядишь! — сказал он и белозубо улыбнулся.
Голый и покрытый слизью капитан показал ему средний палец из нутра капсулы.
— Процедуры окончены, пациент может покинуть помещение, — серьезным тоном сказала Виктория Схайама, но в глазах у нее играли бесенята.
Гай дернулся было, но тут заработал очень агрессивный циркулярный душ, и по всему телу прошлись болючие струи воды. Он чуть было не захлебнулся, и первыми словами его, когда медкапсула открылась было:
— За что?!
— За то, капитан, что сунулись туда в одиночку, — безапелляционно заявила доктор. — Я ваши внутренности собирала по кусочкам! Вы подумали, что будет со всеми нами, с Ярром в конце концов, если вы умрете? Как мальчишка, честное слово! Вот пожалуюсь Эбигайль, будете знать!
— Э-э-э… — Кормак ухватил полотенце и прикрыл свои чресла. — Не надо Эбигайль.
— Она уже в курсе, — беззаботно заявил Джипси. — Франческа ей сразу написала. Она тебя убьет, это точно.
— Ой-йё… — вздохнул Гай. — Ладно. Дайте хоть одеться.
Когда он вышел в кают-компанию, Джипси рявкнул над самым ухом:
— Капитан на мостике! — хотя никакого мостика тут и в помине не было.
Однако, собравшаяся в полном составе команда вскочила со своих мест и почему-то разразилась бурными аплодисментами. Гай чувствовал себя неловко, да и ситуация была странная.
— Ладно, ладно… Я вам что — артист? — пытался сбавить градус пафоса Кормак.
— Артист, — сказал Карлос. — Исполняешь знатно.
По всему выходило, что они вовсе не считали его схватку с Ксавьером Саважем позорищем. Даже наоборот — осуждали безрассудство, но были вполне довольны своим капитаном! Этот момент еще следовало прояснить.
— Старший помощник, доложите обстановку! — обернулся он к Джипси.
Тот попытался сделать серьезное лицо:
— «Одиссей» с пристыкованной «Эсперанцей» совершает очередной оборот вокруг Помеграната. Сейчас мы — над дневной стороной. Длительность витка — 100 стандартных минут… Системы «Одиссея» исправны на 93 %, «Эсперанцы» — на 65 %, но техгруппа работает над этим — благо с дроидами у пиратов проблем не было…
— А пираты что?
— Так пираты сдались после того как Саваж сбежал. Я подумал — а что бы сделал ты? И заморозил их к чертовой бабушке. Лежат теперь все выжившие стройными рядами в трюме «Эсперанцы» — а это без малого семьдесят человек, в основном специалисты. Ждут своей участи. А еще…
— Что еще?
— Еще у них в трюме две сотни черных скафандров… Ну, тех, которые на Причиндалах еще…
— Вот ведь гадство! — Гай представил себе, что было бы, если бы они активировались.
Без ЭМИ-подавителя им будет очень сложно совладать с «Ельциным». Но вот что было бы точно сложно — так это выжить в схватке с десятикратно превосходящими силами пиратов во время атаки «Эсперанцы» без этого хитрого прибора.
— А Давыд Маркович?
— А что Давыд Маркович? — спросил Давыд Маркович. — Давыд Маркович нашел Бориса Николаевича, и теперь думает, что ему с ним делать. Один самонадеянный поц взял моду портить ценное оборудование, без которого наш гештальт может и не закрыться! Я имею мысль — пусть этот шлемазл поскорее приходит в себя и объясняет нам всем, как он намеревается забрать автоматический колонизатор из той дыры, куда его засунуло!
Гай попытался переварить всё, сказанное вредным ИскИном, но сумел только спросить:
— Какой еще Борис Николаевич? Он что, рашен?
— Не делайте мне сердце, молодой человек, — сказал Давыд Маркович. — Покушайте, попейте и вдолбите себе наконец в мозг — нельзя быть таким безответственным! Это такое должно было прийти в голову — в одиночку убивать Ксавьера Саважа!
— Всё, я понял, понял, обещаю исправиться.
— Кушайте, молодой человек, не обляпайтесь!
Команда расстаралась и приготовила настоящий праздничный стол из полуфабрикатов. Гай снова подумал, что им категорически необходим нормальный кок. Несмотря на то, что копченая птица и консервированные салатики и другие идентичные натуральным продукты, разогретые или приготовленные пищевым автоматом выглядели вполне аппетитно, до блюд домашней кухни им было далеко.
Он бы и сам встал за плиту — но обязанности капитана всё-таки предполагали несколько иное расходование времени. Наконец, все расселись.
— Милостив к нам Господи буди, и посылай нам и дальше еду на блюде! — провозгласил Джипси.
Гай в первый раз слышал такую молитву, но в целом остался доволен — сам он вводить подобные порядки на корабле пока не решался, хотя ему претило начинать ужин просто с чавканья. Поэтому он сказал:
— Аминь! — и принялся орудовать вилкой и ножом.
И чавкать, конечно. Остальные тоже не остались в долгу — на некоторое время в кают-компании стало не до разговоров. Первым сдался Мадзинга, примерно через семь минут:
— Уф-ф-ф, — сказал абордажник.
— Ох! — сказал его лысый коллега, откинувшись на стуле и блаженно погладил живот. Заморро явно прибывал в благодушном расположении духа: — На «Самтере» так не кормили. Разве что, если Эбигайль что-то приготовит между вахтами… Кстати, она обещала что убьет тебя, кэп!
