Если честно, я вообще не понимал, что здесь делаю. Пятьдесят лет, карьеры нет, весь какой-то неорганизованный, потерянный. И это началось сразу после съемок, если не раньше. В голову пришла мысль все собрать и спрятаться в номере на все выходные. Но вместо этого сражался с баннером, который категорически не желал вставать нормально, и пока ощутимо ему уступал.
Писатель за столом напротив спросил, не нужна ли мне помощь. Я ответил: «Вся, что можете оказать». На его баннере жутким шрифтом было написано: «Писарь Кошмаров». Отзывы в буклетах были не от Стивена Кинга, а от неизвестных мне людей и журналов, которые объявляли этого автора следующим Стивеном Кингом. На фотографии он был одет во все черное, а сзади парили отфотошопленные призраки. Да, пошловато, мать его. Но мне ли судить? Я даже не знал, как установить собственный баннер.
Писатель быстро водрузил баннер на место. Выглядел тот неплохо. Черный матовый фон, название «Фильм ужасов» белым шрифтом Arial, чуть ниже – мое имя и в кавычках «Глист». На баннере были оригинальные уцелевшие кадры. Трудно было не чувствовать себя мошенником, учитывая, что никто никогда не видел этот фильм, но в то же время он существовал. Мы потратили пять недель на его создание. Фильм был деревом, падающим в лесу, и тот факт, что никто его не слышал и не видел, не означал, что дерево не падало.
Я поблагодарил автора за помощь, представился и пожал руку. Он был на голову ниже меня, черные волосы явно красил, козлиная бородка подстрижена так, словно он в торте испачкался. Одет был так же, как на своем баннере. Спросил, впервые ли я участвую в подобном съезде.
– Неужели так очевидно? – задал я риторический вопрос.
Он взглянул на мой стол и сказал, что фотографии быстро разберут. На таких выставках новички всегда добивались успеха.
Писатель хотел поговорить еще, и мы мило болтали, но я уже чувствовал себя как в ловушке, а впереди были часы и дни за этим столом. Еще до фильма мне было некомфортно под давлением, и в этом смысле я не изменился. Был способен справиться с толпой, но только когда мог в ней спрятаться. Я откланялся, сходил в туалет, побрызгал водой лицо, вернулся, купил чай и быстрым шагом прошелся по залу. Мне кивали и махали, если случалось встретиться взглядами. Это, как я понимаю, была обычная дежурная вежливость по отношению к гостю, а вовсе не признание. Ну или недоумение от того, что я, такой вот мелкий, здесь нахожусь. Но знаете что? Пошли они к черту. Я упорно работал над этим фильмом, оставил частичку себя в этой заброшенной школе, и, как и у всех остальных участников съемок, моя жизнь с тех пор как минимум необратимо изменилась. И что с того, что никто не увидел финальную версию, да и вообще никакую? Это не значит, что я смухлевал, или слился, или не заслужил фэндом, возникший сам по себе, без какой-либо инициативы с моей стороны. Во всяком случае, сейчас не значило. Это был бы чертовски хороший фильм. Пятьсот тысяч фанатов Глиста (или около того) не могут ошибаться.
В любом случае давайте лучше опишу, кто пришел. Там были Свенгули, Джо Боб Бриггс, множество знаменитых жертв слэшеров, великий актер Том Аткинс в футболке с карикатурой на себя же (блестяще, я бы купил такую, если бы носил что-то кроме белых футболок), два персонажа из первых сезонов «Ходячих мертвецов» и парень, который играл Фукса из «Нечто» Джона Карпентера. С Фуксом я хотел поговорить, но времени было в обрез. Я поспешил вернуться к своему столику.
За пару минут до начала я играл с фотографами в «найди даму», и тут справа раздался громкий удар. Я чуть из кожи не выпрыгнул на хрен. Джейсон ударил по столу мачете в ножнах, как судья молотком, и объявил, что до открытия зала осталась одна минута. Люди засмеялись и зааплодировали.
Писарь Кошмаров прошептал через стол:
– Привыкайте. Он будет делать это по крайней мере раз в час.
Как только двери открылись, поток людей к моему столику стал почти непрерывным. Первыми фанатами стали молодые мужчина и женщина, предположительно пара, оба, видимо, родившиеся уже после съемок «Фильма ужасов». Фанаты. Правильно ли называть их фанатами? Фанаты чего именно? Фанаты фильма, который существовал только в их воображении? Насколько это отличается от фильмов, которые мы видели? После просмотра они тоже существуют только в голове. Назовите это дешевой философией или критикой, но я мог бы употребить эту фразу, столкнувшись с циничным ненавистником.
У пары были одинаковые круглые очки в черной оправе и черные футболки в стиле афиш «Фильма ужасов». Они стояли и смотрели не мигая. Кирстен велела мне быть добрым, терпеливым и отзывчивым, она не хотела видеть в Сети всякое дерьмо о том, что я мудак. Но, как и десять лет назад, я услышал, что должен быть загадочным, «иметь ореол тайны», не выдавать всего (а что я должен был выдавать?), относиться к каждому диалогу как к лайт-версии первого свидания и показывать, что очень хочу второго. Блин, ну хорошо.
