Июнь 1993-го. Группа молодых единомышленников практически без бюджета и на единственную камеру снимает собственными силами за месяц артхаусный фильм ужасов с немудреным названием… «Фильм ужасов». Смерти и несчастные случаи сопровождают процесс, а сам фильм так и не выходит в свет. Лишь три сцены из него были опубликованы, но и этого хватило, чтобы постановка обрела культовый статус и обросла огромной армией поклонников.Наши дни. Голливуд настаивает на крупнобюджетной перезагрузке фильма, убеждая вернуться к старой роли единственного выжившего актера, исполнителя роли зловещего Глиста. Он слишком хорошо помнит весь ужас, царивший на съемках 30 лет назад, необъяснимые события и зловещие тайны, скрытые в оригинальном сценарии. Но желание переснять проклятый фильм и явить наконец миру куда сильнее – и никаким демонам из прошлого его не остановить. Цена этого окажется слишком высокой…Мгновенный бестселлер “New York Times” и номинант на премию Брэма Стокера от звезды жанра Пола Тремблея. Мощный психологический хоррор, убойный финал которого не оставит равнодушным ни одного читателя.«Тремблей поднимает планку в жанре “проклятого фильма”, создавая роман, который ловко разрушает четвертую стену между воображаемыми ужасами и их реальными последствиями. Пропускать эту книгу нельзя» (Publishers Weekly).
Paul Tremblay
Horror Movie: A Novel
© HORROR MOVIE: A NOVEL
© 2024, by Paul Tremblay
© Перевод: Александр Варакин, 2025
© Иллюстрации и обложка: Виталий Ильин, 2025
© Оформление: ООО «Феникс», 2025
© В оформлении обложки использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com
Лизе, Коулу и Эмме.
Памяти Питера Страуба.
…чтобы они приготовили себя к мысли о том, что кино – слишком тяжелое, серьезное искусство, оно требует в жертву тебя. Ты должен принадлежать ему, но не оно – принадлежать тебе.
Mr. was born
In a cocoon.
He’ll come out better.
He’ll come out soon.
Or let’s hope.
Штатной съемочной группы у нашего небольшого фильма не было. Да и число энтузиастов постоянно менялось, словно в какой-то химической реакции. Но в 2008 году Валентина выложила сценарий и три сопроводительных кадра в Сеть – на всякие там доски объявлений, на «Ютуб»… и число причастных стало расти как на дрожжах. Теперь, живя в Лос-Анджелесе (временно, конечно, я не какой-нибудь король киноиндустрии), я даже не могу точно сказать, от скольких людей слышал: «Мы знакомы/дружим с друзьями друзей тех, кто был на съемочной площадке». На нашей съемочной площадке.
Вот, например, сейчас я пью кофе с одним из продюсеров ремейка «Фильма ужасов». Или это перезагрузка?.. Я точно не уверен, как правильно. Можно ли назвать работу ремейком, если оригинальный фильм, снятый более тридцати лет назад, так и не был показан? Наверное, корректнее все-таки «перезагрузка», но это слово я употребляю совершенно не в том значении, к какому привыкли в Голливуде.
Продюсера зовут Джордж. Вроде бы. Я делаю вид, что не помню его имени: это мелкая месть за наш первый созвон в «Зуме» полгода назад. Пока я торчал в четырех стенах, в душной и тесной квартирке, он гулял по улице, дышал свежим воздухом и наслаждался цветущей вокруг зеленью. Камера ходила ходуном, яркий свет затапливал кадр, а сам продюсер в этих его солнцезащитных очках, казалось, вот-вот закричит: «Я свободен, словно птица в небесах!»
Он начал с извинений и оправданий: мол, ему было просто необходимо выйти на улицу проветриться, поскольку он все утро проторчал в офисе и скоро вернется туда – теперь уже до вечера. Но звучало это все равно как «я снизошел до разговора с мелкой сошкой, но отменять прогулку не стану ни за что».
В общем, откровенно смотрел сверху вниз. У меня было искушение повесить трубку или притвориться, что завис компьютер, но я не стал. Да, на словах я суров, но на самом деле… Я не мог позволить себе упустить даже самый мелкий, самый зыбкий шанс снять этот фильм.
Из почти сплошного монолога продюсера выяснилось, что проекты в жанре ужасов интересуют его исключительно по следующим причинам: «хоррор – круто, горячо, сочно» и «ужасы реального мира слишком мрачны, для студий хотелось бы что-нибудь жизнеутверждающее, поднимающее настроение».
Он был так увлечен своими рассуждениями, что совершенно не обращал на меня внимания. А я тем временем фыркал и закатывал глаза. Но я был для Джорджа лишь обломком затонувшего корабля, сиротливо плывущим по широкой полноводной реке его мыслей. Так что я вообще не думал, что из этого разговора выйдет что-то путное.
Последние пять лет разные продюсеры и директора киностудий просто засыпали меня звонками. Заливались соловьями, мол, полны решимости перезапустить «Фильм ужасов» и ждут меня не дождутся… где-нибудь на мелкой должности с копеечной оплатой и без права на принятие решений. По сути, они надеялись, что так я не смогу никого публично выпороть за отсебятину.
Вот так у нас с моим персонажем нежданно-негаданно образовалась небольшая «фан-база» – очень громкая и требующая внимания. Я велся на их фальшивый энтузиазм, наброски идей (тот же фильм, но в жанре комедии ужасов! тот же фильм, но про подростков из Лос-Анджелеса/Фриско/Атланты! тот же фильм, но с инопланетянином! тот же фильм, но с путешествиями во времени! тот же фильм, но с проблеском надежды!) и обещания поработать, но потом от этих людей не было ни слуху ни духу.
Однако этот парень позже все-таки объявился и дал ответ. Я спросил свою подругу-сценаристку Сару (мы оба с Восточного побережья, но она, в отличие от меня, редкостная умница), что она знает о нем и его компании. Она сказала, что вкус у продюсера дерьмовый, но фильмам он ход дает. И оба раза попала в десятку.
И вот я в Калвер-Сити, на встрече с этим Джорджем. Мы сидим за плетеным металлическим столиком на открытом воздухе. Чтобы столик не шатался, мне приходится прижимать ножку носком кроссовка, сама по себе она стоит неровно.
