Нас явно ждали. В шатре уже был накрыт дастархан. На дорогих подносах с чеканкой, наверняка бухарской работы, лежали дымящиеся горы разного мяса и желтого риса, на обливных с узорами блюдах — курт, обжаренные потроха, нарезанная конская колбаса в кишке, надутые пузырями лепешки, в высоких медных кувшинах — кумыс.
Седой, сгорбленный старичок-султан принял меня ласково.
— Сперва поедим, потом разговоры.
Я не возражал. Давненько не видал подобного мясного изобилия. Особенно мне приглянулось разваристое тушеное баранье мясо на косточках. Муратов мне поведал о необычном способе его приготовления и о… культурно-кулинарном обмене у кочевников:
— Берем барана, свежуем и целиком запихиваем в его желудок. Бросаем в яму, в которой сутки жжем костер, засыпаем землей и так держим всю ночь. Калмыки научили. У них это блюдо называется кюр, а у нас «Iшек». Очень удобно. Не нужно воды, когда готовишь.
Когда голод был утолен, выпит чай и съедено печенье жент, пришло время переговоров. Посреди юрты в очаге горел огонь, наши тени плясали на решетчатых стенках, круглые лица киргизов были полны желания услужить, за которым скрывалась обычная хитрость степняков, веры которым ни на копейку. Но не в данном случае. Султану не с руки ссориться с нами.
Из путаных разъяснений Букея, который позволил себе немного откровенности, как только узнал от меня, что казацкое войско идет на Хиву, я вынес несколько важных моментов. С одной стороны, он перевел дух, а с другой…
Влияние Хивы в Младшем Жузе было огромным.
— Наша безначальная и буйная молодежь бежит к хану на службу, — честно признался султан. — Уверен, его соглядатаи уже сторожат вас и могут подбить разбойников-адаевцев. Дерзость этого рода простирается так далеко, что они даже способны на вас напасть.
— Пусть рискнут, — усмехнулся я. — Но уверен, что когда услышат, что за нами идут два тумена, подожмут хвосты и забьются в дальнюю нору.
— Двадцать тысяч⁈ — ужаснулся султан. — Ты не обманываешь меня, о славный сардар[16]?
Я снова непочтительно хмыкнул.
— Больше, султан, больше. И не забудь про артиллерию. Скоро сам все увидишь.
— Такого войска, да еще с пушками, степь давно не знала! Со времен жестокосердного хромца Тимура.
Букей икнул, огладил жирными пальцами свою клочковатую бороденку, закатил глаза, подсчитывая возможные убытки или прибыль.
Я не стал тянуть и решил немного надавить.
— Хочешь ли ты, султан, доказать свою преданность Белому царю?
— Я жду его решения о нашем переселении с замиранием сердца. Чем я могу отплатить слугам великого падишаха урусов?
— Помочь с переправой через Ембу. Дать мне верных проводников через Усть-Юрт. Прикрыть мой отряд, особенно его арьергард в виде верблюжьего каравана. А когда придет великое Донское войско, способствовать его движению через степь вплоть до Арал-Тенгиза.
— Я пропал! — запричитал Букей. — Хивинцы мне не простят.
— Забудь о них, они трупы. Их кости развеет ветер, а плоть обглодают собаки. Никто не устоит против донских казаков.
Султан покачал головой, повздыхал. Я спокойно ждал решения. Уже знал, каким оно будет.
— Я дам тебе вожатых, — наконец, решился Букей. — За малой частью твоего отряда уже приглядывают мои люди. Раз ты просишь, я отправлю две сотни воинов защитить их на марше, хотя не думаю, что кто-то решится поссориться с моим родом, напав на гостей, следующих через наши земли. Вот ближе к Арал-Тенгизу — там другое дело. Это край удальцов, промышляющих на караванных тропах. Поэтому мы вас прикроем. Не беспокойся.
Не беспокоится? Султан меня принимает за глупца? Я с сомнением посмотрел на круглый как ядро, коротко стриженный затылок Джамульгедина, склоненный в низком поклоне — он принял слова султана за приказ. Букеевцы боятся даже за свое становище, хватит ли у них, нет, не сил, а мужества защитить моих людей? Последующие слова Букея подтвердили мои опасения.
— Мы не готовы поднять оружие против Хивы. Даже не упрашивай. Мне подчинены пять тысяч кибиток — как сам думаешь, много ли воинов я смогу выставить?
— Разве я об этом просил тебе, великий султан? Что скажешь о вашем хане?
— Большая заметня царила в Малом жузе последние пятнадцать лет. Старшина Сары Джатов из рода Байбакты поднял восстание против султанов и на долгие годы взбаламутил степь. Не так давно он убил хана Есима и сбежал в Хиву. Нынешний наш глава Айшуак-хан стар и боязлив, наша Орда не присоединится к вам.
«Не так давно» по казахским понятиям могло означать пять лет назад или месяц. Впрочем, раз главный возмутитель спокойствия исчез из киргиз-кайсацкой степи, оно нам на руку.
— Что с переправой всего войска через Ембу?
— Наши края бедны лесом. Мы подготовим много бурдюков. Надутые воздухом, они помогут перебраться через студеные воды Гем-реки. Больше ничем помочь не смогу. Разве что продать немного верблюдов и овец, — в его глазах блеснула жадность.
— Уже немало, — покровительственно заметил я. — Твои услуги, султан, будут по достоинству оценены. Тебя отблагодарят серебром и добрым словом, замолвленным у подножия престола Белого царя.
