Султан так обрадовался, что решил подарить мне коня. Он поднялся с кошмы и позвал меня за собой. Мы вышли из юрты. Муса тотчас подал мне мою шашку, которую я снял перед тем, как вступить в султанские покои. Не успел я ее нацепить, как раздался тревожный вскрик Букея.
— Откуда она у тебя?
Я заметил его заметавшийся взгляд.
— Взята с боя.
— Это сабля доверенного человека безбожного Сары Джатова.
— Можешь про него забыть. Мы встретили его в своих землях, не так далеко от Калмыковской крепости.
— Все правильно. Сарымовцы живут напротив этой крепости в нашей части степи. Видимо, пошли в набег. Они тебе не простят. Считай, у тебя появились кровники как в Хиве, так и к северо-западу отсюда. Думаю, эту саблю заметили, и я почти уверен, что среди моих людей скрываются подсылы Джатова. Они сообщат.
Он произнес это таким тоном, будто отныне за мою жизнь не дал бы и гроша. Я отмахнулся от пустой угрозы. Куда больше меня волновало полученное знание, нужно было срочно готовить донесение Платову. Помимо информации об успешных переговорах, можно сообщить, что обеспокоившее всех нападение на драгунов скорее всего совершено разведывательным рейдом, отправленным хивинцами. Нас ждут на берегах Аму-Дарьи, и это печально. Хотя… Хотя все равно не получилось бы скрыть появление такого огромного войска, как Донское.
Я размышлял об этом, ворочаясь на кошмах в предоставленной мне кибитке, наконец-то спрятавшись от уже ставших привычными ночных звезд над головой. Не спалось, несмотря на то, что светившая над аулом луна давно всех разогнала по юртам, и стих людской шум, блеяние овец, ржание лошадей. Лишь из темноты раздавались пронзительные крики часовых.
— Караб-утырь[17]! — кричали они в ночи.
Отчего-то этот оклик стражников наполнял мое сердце тревогой.
Мой отряд воссоединился на берегах Ембы. Переправа вышла трудной, мы основательно продрогли, и было решено устроить дневку. Обсушиться, перевести дух, покормить гребенцов, Волкова и Рерберга отборной бараниной, дать роздых лошадям и верблюдам, коих у нас прибавилось.
Киргизы снабдили нас не только мохнатыми свежими бактрианами, но и несколькими юламейками — маленькими разборными кибитками. Большие шатры, называвшиеся в этой части степи туркменскими, нам никто не предлагал. И так султан Букей был настолько любезен, что согласился отправить десяток своих лучших нукеров с моим казаком, коему поручил доставить Платову мое подробное донесение (представляю, что скажет атаман по поводу моей грамотности!). И настолько же жадным: коня мне хоть и подарил, но не ахалтекинца, как я возмечтал, а хорошую киргизскую лошадь породы адай — буланой масти, очень выносливую и способную три дня обходится без воды, переносить холод и жару, резво двигаться без устали по пересеченной местности.
— Сможешь на ней за день добраться от моей стоянки до реки Чеган, что несет свои скудные воды у самого подножья Усть-Юрта или пересечь само плато от колодцев Касарма до урочища Урга[18].
260 верст за сутки по безводной пустыне? Это казалось невероятным.
Я уже кое-как ориентировался в предстоящем нам путешествии, в узловых его точках. Разобраться мне очень помогли два проводника, мне предоставил их султан. Один, Есентимир из рода есентемир, входившим в букеевкую орду, неплохо говорил по-русски, не раз водил караваны из Хивы в Астрахань, знал многих рыбопромышленников в Гурьевском городке. Второй, Мамаш из побочной ветки рода торе, состоявшего из потомков ханской династии, вызывал у меня подозрение. Что забыл чингизид, пусть даже из захудалой семьи, на караванных тропах? На русском он общался еле-еле, и, по моему мнению, был скорее не важатым, а обычным разбойником, не сопровождавшим караваны, а их грабившим. Заносчивый, гонористый, он командовал Есентимиром, но со мной был предупредителен, все время улыбался, щуря внимательные узкие глаза. За ним нужен особый пригляд — казалось, он только и ждал случая, чтобы украсть что-то ценное и сбежать.
Но с Волковым был необычайно вежив. Как мне пояснил Профессор, все рыжие в необычайном почете в степи, в них видят потомков Чингисхана. Пользуясь этим моментом, мы с Федором Исидоровичем насели на обоих проводников, но первым делом потребовали принести клятву на Коране. За неимением священной книги подсунули им «Пространное землеописание Российскаго государства, изданное въ пользу учащихся по Высочайшему повелению Царствующiя Императрицы Екатерины Вторыя», одолженное у Рерберга. И Есентимир, и Мамаш прониклись, не заподозрив обмана, приложили руку к книге и обещали честно служить. Рассказали без утайки, что нас ждет на переходах.
Первой точкой продолжения нашей разведки должны стать колодцы Арыс в 220 верстах от Ембы и речка Чеган. Будет ли в ней вода или нет, проводники не знали. Если стаявших снегов окажется мало, придется копать колодцы в ее русле. Далее начнется подъем на плато Усть-Юрт, в безводную глинистую пустыню. Хорошие колодцы нас ждали через 220 верст в урочище Касарма. Потом, через 4 дня пути — урочище Урга, собственно хивинские земли, где стояли два укрепления.
