– У-у-у, спасибо! В общем, слушай! Фильм был отвратительный, мы тонули в писклявой луже наивных пятилеток, радостно хлопавших всем победам пластмассового героя и пускающих слюни в мамин носовой платочек при его поражениях. Но мне это абсолютно не мешало! Мы сидели с НИМ на соседних креслах. Он купил большую банку соленого поп-корна, который я, несмотря на то что не очень-то и люблю, стремилась заглатывать как можно чаще. Причем масленистый привкус на языке вовсе не был тому причиной. Мне хотелось одного – мельком прикоснуться к его пальцам, опущенным в ту же банку с угощением! Я ерзала на стуле, как заведенный пластиковый покемон. Мне казалось, что вот-вот тяжелый железный поручень кресла расплавится под тяжестью моей любви и воссоединит наши тела. Меня покрывало чувство до этого не знакомое, дурманящее колдовским зельем желания. Я захлебывалась ощущением счастья от одной мысли, что он рядом. Фильм закончился, а я не в силах была вымолвить ни слова. Но, услышав от его друзей предложение посидеть в ближайшем сушибаре, тут же словила его, как тонущий морячок внезапный спасательный круг. Вдруг я заметила, что единственное, что царит в моей голове, – это чувства! В ней нет фраз, нет ответов! Только одинокий ветер похоти. Я попыталась заговорить со своим возлюбленным, но наткнулась на высокую скалу несостыковки интересов. Оскорбленная этим, я решила использовать другое средство и попыталась дотронуться до его руки. В попытке сделать это, я неожиданно споткнулась и чуть не упала, а он даже не обратил на это внимания. В суши мы зашли так же мрачно, как обычно заходят в похоронный дом… Моя шуба слетела с плеч на его мужественные руки, и он сел рядом со мной. Вдруг я почувствовала, что окрещенный моей любовью молодой человек вдруг перестал излучать прежнюю привлекательность. И в нос мне тут же ударил фронт противных до омерзения феромонов. Видимо, запах его духов, так манящий ранее, сейчас начал вызывать у меня раздражение. А ОН предложил заказать алкоголь. Я же, не желая спорить, согласилась. Однако дурманящий до этого вкус кровавой Мери сейчас вызывал лишь тошноту…
– Ты разочаровалась в нем? – спросила я, наконец прервав этот душещипательный монолог подруги.
– Нет, я люблю его еще сильнее, чем любила, когда он был лишь образом в школьных коридорах. Но я не смею больше даже смотреть на него, он сам оттолкнул меня, он не изъявил желания сблизиться со мной, явно давая понять, что желает быть одиноким. Я не могу этому мешать.
– Татьяна! Милая Татьяна! Видимо, Онегин тебе не судьба.
– Такие люди всегда воплощают в себя судьбу и не могут служить лишь одиноким ее наполнением, просто эта судьба предначертана кому-нибудь другому, возможно, более скромному, менее влюбленному в него…
– Юленька, ты не расстраивайся, он не последний мужчина! И тем более он не достоин твоих слез! – я попыталась вернуть подруге веру в себя.
– Знаю, поэтому и спокойна. У меня тоже есть судьба. Возможно, я ее еще просто не встретила. И если нужно ждать, то буду ждать до гробовой доски, – закончила свои душевные излияния Жарова.
Я не узнавала подругу, ранее ненавидевшую слащавые эпитеты и проклинавшую приторные метафоры. Юля вдруг заговорила языком брошенной Татьяны, выразившей в одном рассказе суть миллионов сентиментальных романов. Ее уста дрожали французской влюбленностью, а сердце билось ритмами итальянских улочек… Никогда ранее я не верила, что скалистый мальчик действительно задел сердце моей дорогой мечтательницы… Я видела в ней только авантюристку, желающую отыскать добычу посреди школьных коридоров, но я никогда не могла поверить, что эта нездоровая жажда приключений лишь симптом неизлечимой любви…
– Поля! – откуда-то с неба прогремел мужской бас. Я лихорадочно подняла голову, чувствуя подкатывающее к горлу ощущение полного сумасшествия, но ничего там не увидев, направилась дальше. Однако, сделав всего полшага, вдруг со всей силы врезалась в теплое мужское тело.
– Ой, простите, я случа… – начала вдруг извиняться я, но тут же с криком отскочила. Рядом со мной выросло странное человеческое тело, возвышающееся габаритами приличного кинконга. Это был герой романтической Юлиной трилогии – ученик физмата– Юра.
– Ты чего? – он с улыбкой подал мне руку. Осмотревшись по сторонам, я заметила, что сижу перед ним на пятой точке, на которую от неожиданности только что шлёпнулась.
– Я чего? Это ты чего? Делаешь ты чего? Ты, кажется, в следующем доме живешь?
Да, мне посчастливилось жить с этим купидоном в соседних домах, чем я, кстати, вызывала жуткую ревность живущей в полутора остановках от нас влюбленной подруги.
– Я к тебе. Ты так быстро убежала сегодня, что-то случилось?
– Юра, ты болен? Ты гулял с Юлей.
