– Что? Пап, у тебя своя строительная компания. Бизнес идет в гору, и лишать меня того, в чем я каждодневно остро нуждаюсь, крайне глупо! Да и к тому же, разве не имеет человек право проснуться не с той ноги? Разве может этому следовать такое жестокое наказание? А знаешь, почему ты такой? Потому что Бог не оберегает тебя, ты не веришь в него, не жертвуешь ему подати. Из-за этого ты так несчастен. А свое несчастье срываешь на других! – уже сквозь слезы нервно оттараторила я и, прорвавшись через длинный коридор, заперлась в своей комнате, где и провела весь вечер и ночь, не выйдя ни разу. До меня доносились разъясненные крики родителей: мама обвиняла отца, что он не провел со мной воспитательной беседы. Папа же, наоборот, возражал маме, что только наказание имеет действенный смысл. Но мне было все равно, кто что из них говорит: мне надо было где-то достать пятьсот долларов, ведь моя жизнь только начала налаживаться, я не могу отказаться от Бога сейчас, к тому же я уже дала слово Дарине…
Что делать ночью глубоко раненному подростку? Ситуация имеет три исхода: плачевный – суицид во всех его траурных красках; но, будучи человеком слишком влюбленным в жизнь, решиться на столь опрометчивый поступок я просто не могла; невозможный – приложить усилия и уладить все навалившиеся проблемы, однако в силу возраста и темперамента ни один тинейджер не совершит подобный выбор; и нейтральный – поделить горе с самым терпеливым и надежным собеседником – личным дневником.
Недолго думая, я выбрала вариант номер три, но, исписав пять страниц о происходящих со мною событиях, я так и не смогла найти утешения в плавных картинах своего тонкого почерка, и тогда мое сознание погрузилось в воспоминания об одной истории.
Каждый, даже самый тихий подросток, в глубине души мечтает по вечерам принимать ванны не в отведенных для этого душевых комнатах, а умываться теплыми струями фанатской любви и купаться в пене ее восторга. Иными словами, все дети мечтают о славе. У некоторых эта мечта остается лишь маленьким штришком на картине жизненных планов; а некоторые начинают принимать ее за воздух, притворяясь, что без этой мечты их жизнь закончится в ту же минуту. А ведь, по сути, слава – это лишь благодарность за признанный талант, и заполучить ее нельзя, ибо пути к ней нет, ведь она является лишь подарком за приложенные усилия. Но, к сожалению, понимание этого приходит не у всех. Таким исключением из рационального большинства была и Горлова Анжела – подруга моей знакомой и ученица из параллельного класса. Месяц назад на паблик для неофициального общения учеников нашей гимназии проникли ее интимные фотографии, что вызвало у ребят шквал всевозможных комментариев.
– Ахах, а после я ей пишу: «Может, встретимся?» А она такая: «Давай, Саш.» Я такой подофигел: че за Саш такой, а потом вспомнил, что я с фейкового аккаунта сижу! – громко смеялся на весь класс Тарас.
– Идиот! Ей и так сейчас фигово, а еще и ты подкалывать лезешь! – упрекнула одноклассника суровая отличница Нина.
– А по-моему, ей, наоборот, хорошо, даже слишком! – тут же вклинился Санек Шумаков.
– Ребята, вы совсем мозги потеряли, во-первых, эта история вообще слишком грязная, чтобы ее так долго мусолить. А во-вторых, Тарас, глупо смеяться над ней, скрываясь за ненастоящей страничкой в Контакте, и в-третьих, она реально согласилась? – я подержала Нину.
– Поль! Да она прямо в тот же момент готова была из квартиры выбежать! Какая тут нравственность?! Обвинения не по адресу! – оправдался самый красивый парень класса.
– Фотаться нафига? – не совсем в тему вклинилась Лиза.
– Да черт её знает! Меня лично больше пугает, что она так спокойно к этому относится! Вам не кажется, что в этой истории что-то не договорено? – включилась в обсуждение Юля.
– Скорее, не допоказано, – закатился смехом Санек.
В этот момент обсуждение резко утихло: по коридору королевскими шагами проплыла героиня нашего разговора – сама Анжела.
– А может, это фотошоп? – зачем-то спросил Жора, когда Горлова уже скрылась за поворотом.
– Да какой, к черту, фотошоп! – разъярился Тарас. – В группе вчера писали, что эти фото она якобы отправляла своему двадцатитрехлетнему обожателю из Ирландии. А дальше варианта два: либо ему так не понравились фотки, что он решил опозорить ее на всю школу, либо он вообще такой же Ирландец, как я Саша.
– Во дела… – подвела черту я.
