Кучка старшеклассников, оживленно крича, пинали мяч. Судя по доносящимся возмущенным крикам и редкому матерку, сегодня был не лучший день для вратаря – раскрасневшегося не то от усталости, не то от стыда молодого паренька.
– Как ты, не устала? – спросил Женя, когда они завернули на седьмой по счету круг.
– Нет, я же часто бегаю. Я вообще хотела каждое утро начинать с пробежки, но не получается, – сказала Саша, убрав за ухо выпавшую на лоб прядь волос.
– А знаешь, Саш, я вот боюсь людей, которые с утра бегают, – улыбнулся Женя
– Почему?
– Понимаешь, если человек готов пожертвовать завтраком, постелью и чашкой кофе с утренними новостями – я уже даже и не знаю, чего от него ждать можно. Такие на все способны.
– Здоровыми быть способны, – ответила Саша. – Вот у меня мама раньше каждое утро… – начала Саша, но осеклась.
– Нет, ну тут не только в здоровье дело, – поторопился сменить тему Женя. – Тут вообще в целом сила воли тренируется. А с силой воли хорошей можно… ну там, уже и карьеру строить, и саморазвитием заниматься.
– Ну да…
– Мама, оказывается, давно знала, – тихо сказала Саша. – Она мне не хотела рассказывать.
Женя молчал. Он и не знал, что сказать.
Начинало вечереть. Девчонки, добежав последний круг, направлялись к воротам стадиона. Боковым зрением Женя обратил внимание, что с приходом Саши, помимо миниатюрной брюнетки, на него стали посматривать и две ее подружки, что подтверждало Женину теорию о том, что занятные «самцы» привлекают к себе больше внимания, чем гордо расхаживающие, с иголочки одетые и оставляющие за собой шлейфовое облако парфюма одинокие парни. Но почему-то сейчас он уже едва их различал – прищурившись, он различал только их бегущие силуэты.
– А сколько времени? – спросила Саша. – У меня часы в сумке остались.
Женя повернул голову, посмотрел на ярко горящие электронные часы, венчающие стену соседнего крытого стадиона.
Сначала он подумал, что они неисправны – все цифры сливались в одно большое светящееся красное пятно.
Женя остановился. В недоумении он обвел глазами стадион – свет фонарей теперь выглядел как большой желтый ореол, яркий посередине и тускнеющий в окружности.
С тревогой Женя посмотрел на нескольких бегущих трусцой человек: пересчитать их он мог, а вот определить пол уже не представлялось возможным – все они превратились в смазанные движущиеся тени.
Женя почувствовал страх, поднимающийся из груди и отдающий покалыванием в мочках ушей и кончиках пальцев.
Саша, не заметив Жениной остановки, немного убежала вперед – и теперь возвращалась, вопросительно глядя на него.
– Херня какая-то. Блин, со зрением что-то, – сказал он, напряженно вглядываясь в отдаляющиеся тени.
– Попало что-то? – спросила Саша
– Да нет, вижу херово. Вот еще тебя когда ждал, заметил. Расплывается все.
– Может, стресс или давление?
– Не знаю, прям вот за час буквально такое произошло. Днем все нормально было.
– Посмотри на меня, – Саша близко придвинулась и стала внимательно рассматривать белки Жениных глаз.
– Да че ты там увидишь-то снаружи, – отстранился от нее Женя.
– Давай домой, может? Там врача вызовешь.
– Давай.
– Садись пока, я такси вызову, – взяв сумку, Саша стала копаться в поисках телефона.
Женя обессилено плюхнулся на скамейку. Яркий стадион, радовавший час назад своими красками, теперь неприятно свербил своей размытой пестротой, от которой Женю слегка подташнивало.
Он закрыл глаза. В голову лезли всякие глупости: например, сейчас Женя боялся почувствовать обострение слуха – как компенсация у слепых, потерявших самый важный орган чувств.
«Че за бред, – отогнал он от себя мысль. – На врача, блин, учусь, а херня все равно в голову лезет».
Он начал вспоминать, от отравления какими металлами возможно резкое и быстрое ухудшение зрения, а главное, где он мог с этими металлами столкнуться.
– Через две минуты подъедет, – услышал он Сашин голос. – Ты как?
– Не знаю.
– Пойдем ко входу. Держись за меня – я твою сумку возьму.
Женя боялся открывать глаза. Боялся, что поднимет веки – и ничего не изменится. Будет все так же темно. Ослепнуть в 24 года?
По спине пробежал холод.
– Пойдем, – Женя выдохнул и открыл глаза. Нет, он все еще видел.
Женя бросил взгляд на электронные часы. Легкий вздох облегчения. 20:17 или 20:11? Он прищурился. Размытое красное пятно теперь превратилось пусть и не в совсем различимые, но все-таки цифры.
– Ты меня нормально видишь? – озабоченно спросила Саша.
– Саш, такую красоту я хоть как увижу, а если ослепну – так услышу и учую, – улыбнулся повеселевший Женя.
– Дурак, блин, – Саша взяла его за руку. – Пойдем.
Держа Сашу за руку и подходя к воротам, Женя вращал головой, как какой-нибудь офисный менеджер, полетевший первый раз в Таиланд с новогодней премии – он с упоением рассматривал буквально все, что его окружало… Оказалось, что у асфальта был приятный свинцовый, местами темно-оливковый оттенок, а листья были не только желтыми – как у школьника в сочинении про осень, а бежевыми, каштановыми и медными – Женя мог бы увидеть и больше оттенков, но в цветовой палитре он был не очень силен.
