Машина остановилась у кинотеатра.
– Ладно, парни, бывайте, – пожал он руку каждого огромной пятерней, – себя берегите и родителям нервы не портьте.
Отхлебнув еще пока горячий кофе, Женя наслаждался тем, что он находится здесь, в кофейне, а не на скрипящем и неудобном больничном стуле, приветствуя всех входящих кислой миной и вбивая возраст, рост и вес пациентов в постоянно виснущую программу, от которой хочется выкинуть системный блок и повеситься на шнуре удлинителя. Женя представил, как остается работать там после практики и окончания универа. Перспективы ужасные – все это напоминало ему оплачиваемую каторгу. Рабство XXI века. На смену галерам и кнуту пришли рабочий стол и выговоры с предупреждениями. Вместо кусочка сахара, небрежно кинутого тебе хозяином-землевладельцем – отпуска и тринадцатая зарплата.
Он давно перестал читать медицинскую литературу – все справочники, которые он скачал на телефон, мертвым грузом висели на экране, отложенные до лучших времен. Когда эти времена должны наступить – никто, включая Женю, не знал.
Единственное, что немного взбодрило его – это необъяснимым образом вставшие на ноги пациенты с инсультом и с безнадежной травмой глаза.
Задумчиво взяв сэндвич, Женя замер.
Пациенты. Точно. Инсульт и травма глаз. И в те же дни, как они появились в палате, он сначала чуть не отключился в зале, а потом стал слепнуть на стадионе.
Вот почему эти симптомы вчера показались ему так знакомы.
Это необъяснимое совпадение слегка взволновало его.
«Бред какой-то, – разубедил себя он. – Не сходится. Вчера у меня помутнение было, а пациентов с такими явлениями у меня не было».
Чтобы успокоить себя, Женя мысленно перебрал всех пациентов за последний месяц. Ни у одного из попавших к ним не было ни деменций, ни провалов в памяти, ни каких-либо дисфункций мозга.
«Вот и несостыковка, – подумал он. – Последний подобный пациент поступил в прошлом месяце – пенсионер, который, заблудившись и забыв, где он живет, всю ночь просидел в каком-то сквере и отморозил ноги».
Если только…
Женя почувствовал, как по всему телу побежали мурашки.
Соседка. Старушка, живущая под ним.
Все то, о чем подумал Женя, складывалось в общую картину, но картину настолько бредовую и гротескную, что в нее невозможно было поверить.
«Неужели опять началось, – подумал Женя, помятуя о своих вчерашних играх разума, – раз такая херня мне в голову лезет и я еще в нее верить начинаю».
Расплатившись, Женя взял пальто и вышел на улицу, оставив на столе недопитый кофе и нетронутый сэндвич.
«Нет, ну это же бред, – размышлял он, подходя к перекрестку. – Просто какое-то идиотское совпадение».
Все же оставался один способ проверить это.
Женя позвонил в дверь.
Звонок был неприятный и скрежещущий. Когда-то давно, когда Женя был маленьким, у них был точно такой же. Этот звонок делал из жильцов форменных невротиков. Не могут у человека, звонящего в дверь таким звонком, быть хорошие намерения.
Никто не открывал. Подождав с полминуты, Женя позвонил еще раз.
– Иду-иду, – услышал он. Через мгновение по ту сторону двери послышались шаги, дверной глазок потемнел.
Дверь открылась.
– Здравствуйте, – сказал Женя.
– Добрый день, – старушка доброжелательно посмотрела на него.
В ней что-то изменилось, но Женя не сразу понял, что именно.
– Я… Эээ. Это, услышал что-то, – Женя переминался с ноги на ногу. – Вроде звук какой-то громкий, думал, может, что случилось у вас. Может, помощь нужна.
– Нет, все хорошо у меня. Ничего не падало, – пожала плечами старушка.
Женя понял, что в ней изменилось – растерянно-вопросительный взгляд, который раньше не сходил с ее лица, куда-то пропал. На него смотрела обычная пенсионерка, этакая бабушка-одуванчик, до посинения откармливающая внуков пирожками, читающая «Комсомольскую правду» и предсказывающая погоду болью в суставах.
– Эээ. Ну понял тогда, извините. До свидания.
Поднявшись на две ступеньки вверх, он развернулся – старушка закрывала дверь.
– Простите, а вы… вы… помните меня? – с какой-то надеждой спросил он.
Бабуля с удивлением посмотрела на него.
– Жень, ну конечно помню. Я, конечно, старая, но не дура, – улыбнулась она.
Дверь захлопнулась.
Женя поднимался по ступенькам. Сердце колотилось, а мозг тщетно пытался найти логическое объяснение всему происходящему. Но каждой, казалось бы, разумной причине он тут же находил опровержение.
Логика и здравый смысл сейчас были шаткой башенкой из игры, по правилам которой надо было поочередно вытаскивать по бруску, чтобы она не упала.
И Женя чувствовал, будто кто-то решил сыграть в эту игру по правилам городков, метнув в эту самую башенку увесистую палку, от чего она с грохотом рассыпалась.
miracle [mɪrəkl] – сущ. чудо, диво
dare [dɛə] – сущ. вызов, смелость
distrust [dɪstrʌst] – сущ. недоверие, сомнение
