Почему-то он, почти разучившийся уже бояться сцены и публики, при виде нее вмиг терял все свое красноречие. Гонор и отвага, которыми он козырял перед своими, дворовыми девчонками, куда-то моментально уходили, а на смену им тут же являлись непонятно откуда-то взявшиеся робость и нерешительность. Он прямо видел себя со стороны – мелкий балбес с дурацкими кудрями в мешковатой немодной одежде.
Объект Жениной любви сверху вниз смерила его взглядом, задержавшись на смешных сандаликах на липучках. Почувствовав это, Женя поджал пальцы босых ног, смутившись своей уязвимости.
– Привет, – равнодушно ответила она. Слава богу, в глаза не посмотрела. Или наоборот, лучше бы посмотрела?
Пройдя несколько шагов, Женя остановился. Он знал, что надо делать. Еще немного колеблясь, он несколько секунд рассматривал букет, сжатый в руке.
Женя помнит ощущение, с которым он догонял ее – наверное, идти по рельсам навстречу оглушающе гудящему поезду было бы не так страшно.
– Маш… Маша, это тебе. – Женя протянул ей цветы.
Маша удивилась. Остановившись, она критически посмотрела на букет, будто пытаясь выяснить, что в нем не так.
– Мне? – подняла она глаза на Женю.
Это все же случилось. Женя почувствовал, как его уши превратились в два пылающих огня – став еще больше, смешнее, а сам Женя – еще более жалким и комичным.
– Да, – тихо сказал он, рассматривая опоясывающие букет ромашки. «Без них было лучше, – промелькнула запоздалая мысль. – Слишком они по-детски выглядят».
– Зачем? – подняла она бровь.
Этот вопрос, простой по своей сути, завел Женю в окончательный тупик.
– Ну… он… они красивые… – только и смог выдавить он.
– Ну давай, – Маша пожала плечами и с опаской, даже чуть брезгливо взяла букет, будто боялась, что по ее рукам побегут сползающие со стеблей пауки и муравьи.
Возвращаясь домой, Женя чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Завернув за угол дома – на тот случай, если Маша вдруг обернется посмотреть ему вслед, – Женя, уже никого не стесняясь, бежал домой вприпрыжку, как на разминке перед физкультурой.
Будто в благодарность за случившееся, по приходе домой он молниеносно съел нелюбимый суп и сразу сел за уроки.
Этот букет он увидел вечером, когда шел с бабушкой за молоком. Он валялся на скамейке среди жестяных банок от колы и деревянных палочек от мороженого. Осталось от него уже немного – пара васильков да три ветки сирени. Быть может, он бы вообще и не узнал его, если бы вечерний летний ветер не прибил к стоящей у скамейки урны несколько безжизненных ромашек, запутавшихся в красной ленте.
Наверное, это был один из самых первых жизненных уроков – хлесткий, как пощечина. Зато отрезвляющий. Тогда к нему пришла уверенность, что по-настоящему взрослеют только после такого, а не после прочитанных про Тома Сойера книжек и бабушкиных с мамой наставлений.
С Сашей они встретились в фойе больницы – слегка поникшая, она сидела в коридоре с бутылочкой минералки. Издалека она напоминала девочку, которая осталась одна после окончания уроков – последнюю одноклассницу уже давно забрали, а обещанные мамой «приеду через пять минут» давно прошли.
– Привет, – поздоровался Женя.
Саша подняла голову.
– Привет, – на ее лице появилась уставшая улыбка.
Она крепко прижалась к Жене и закрыла глаза. Женя, обняв ее, ободряюще похлопал по спине.
– Все хорошо будет, – сказал он. – Пойдем?
Он очень надеялся, что будет хорошо. Он пытался отогнать всякие дурацкие мысли, но не думать о предстоящем он не мог.
С Сашиной мамой он не был знаком – только просил Сашу передать поздравления с днем рождения и 8 Марта. Знакомиться он тогда решительно не хотел, так как знакомство с родителями намекало на какой-то новый этап в отношениях, и как следствие, их серьезность, к которой Женя нисколько не стремился.
Для него это было что-то вроде первой ступеньки лестницы, ведущей в брак. Эту самую лестницу он старательно обходил всеми возможными окольными путями.
В палате было светло – медсестра, закончив вытирать шваброй пол, взяла ведро и оставила их одних.
Сашина мама лежала под одеялом и читала какую-то книгу – вроде бы с религиозным уклоном. На обложке были нарисованы ангелы на фоне зеленого цветущего леса.
Услышав шаги, она опустила книгу, и Женя увидел ее лицо – нельзя было сказать, что она производила впечатление человека, находящегося на пороге смерти. Скорее это было лицо очень уставшей и утомленной долгим пребыванием в больнице женщины.
Отложив книгу, она улыбнулась.
«Очень похожие у них с Сашей улыбки», – подумал он.
Наклонившись, Саша обняла маму.
«Сейчас самое время, – промелькнула мысль в голове Жени. Сердце бешено стучало. – Сейчас, просто обнять и взять за руку. Так, блин, делают люди при знакомстве. Всего несколько секунд. Я смогу».
Саша села на край кровати и наклонилась, а ее мама что-то шептала ей на ухо, бережно поглаживая дочь по затылку.
Женя нервничал. Чем дольше все это тянулось, тем больше он думал о происходящем. А ему хотелось сделать все быстро и непринужденно.
Саша, поцеловав маму в щеку, встала с кровати.
Слегка мокрый взгляд ее мамы посмотрел на Женю.
