– Те, кто не трахается, зачать не способны! – вспыхнула она и фыркнула. – Я тебе давно об этом говорила.
– Крессида, посмотри на меня, – медленно начал Рекальдо, стараясь всеми силами завладеть ее вниманием. – Ты не убивала Эванджелин. Не бойся, с тобой ничего не случится. Я об этом позабочусь. – В душе он чувствовал себя совсем не так уверенно. – Вспомни, в среду, когда ты вернулась, машина Вэла стояла у дома?
Внезапный вопрос застал Крессиду врасплох.
– Разумеется, нет. Если бы я заметила его машину, то ни за что не вошла бы в дом, – поспешно ответила она.
– А теперь подумай, это очень важно. Когда ты в последний раз видела машину мужа?
Крессида колебалась.
– Во вторник, на подъездной аллее. Больше ничего припомнить не могу.
– Куда ты бросилась после того, как толкнула Эванджелин?
Она обдумывала этот вопрос еще дольше.
– Назад, в дом Джона Спейна. Он забинтовал Гилу руку, обработал мне лицо, дал выпить то ли виски, то ли бренди – что-то крепкое – и уложил на кровать. Мы какое-то время спали, вернее, лежали в полудреме. Мне кажется, Джон уходил. Но когда я около четырех проснулась, он сидел за кухонным столом. И там валялись какие-то детали. Гил крепко спал. Я подняла сына, и мы со Спейном понесли его через поле, туда, где он спрятал мою машину. Наверное, он уходил, чтобы перегнать ее в укромное место. Как я ехала в Корк, не помню… Утром показала сына в городской больнице. Сестра стала задавать вопросы, я ответила, что он бродил во сне и упал с лестницы. Вроде бы так. Как мы попали в «Бон-Секур», тоже толком не помню. Денег у меня не было, поесть было не на что. И хотя я боялась возвращаться домой, в конце концов поняла, что больше ничего не остается. Спрятала Гила, а сама решила проверить, дома ли муж.
– – Почему ты не пришла ко мне?
– О Фрэнк! – воскликнула Крессида. – Как я могла? Я ведь убила ее!
– Ты ее не убивала! Сколько раз повторять? – прорычал Рекальдо.
Расширенные от ужаса глаза женщины смотрели куда-то в сторону.
– Что теперь со мной будет? – Крессида снова расплакалась. – Ты присмотришь за Гилом, если… если меня… Тебе разрешат, ведь ты полицейский…
Рекальдо взял ее за запястья и крепко сжал.
– Можешь не сомневаться, любовь моя. Я присмотрю за вами обоими. Глаз не спущу ни с тебя, ни с Гила. Ты уж мне поверь.
– Но я же убийца, Фрэнк! – всхлипнула женщина.
Он притянул ее к себе.
– Нет. Пойми одну-единственную вещь: ты не убивала Эванджелин Уолтер. Она умерла намного позже. – В его голосе прозвучало гораздо больше убежденности, чем он испытывал. – А теперь, моя хорошая, мне пора. Надо кое с чем разобраться. Оставайся здесь, пока я не приеду за тобой. И тогда вместе отправимся к Джону Спейну. Вы мне оба расскажете все как было. Никаких недомолвок.
Они вернулись в кухню. Уходя, Рекальдо увидел, что она сидит за столом, уткнувшись лицом в ладони. В этот момент возвратилась Мэри Диллон с полной машиной ребятни. Фрэнк задержался перекинуться с ней несколькими словами и сказал, что приедет завтра.
Вечерело, когда он вновь оказался у коттеджа Джона Спейна. Старик стоял на пороге и любовался закатом. Он выглядел Ужасно: кожа приобрела нездоровый желтоватый оттенок, словно от лица отхлынула вся кровь вместе с жизненной силой. Рекальдо заглянул ему в глаза: темные, бездонные, полные отчаяния. Испытания оказались не по возрасту. Под ударами последних дней и всей неудавшейся жизни он почти осязаемо усох и согнулся. Вот что с ним сделала Эванджелин Уолтер – и когда была жива, и самой своей смертью.
– На верхнем этаже дома миссис Уолтер горит свет, – сказал Спейн. – Я решил, что тебе будет интересно об этом Узнать.
– Что? – Рекальдо мрачно посмотрел на него. Черт подумал он, проклятые янки Коффи. Не могли выбрать менее подходящего времени. Он совсем забыл о них. Хотя с ними, наверное, разбирается вездесущий Макбрайд. – Займусь этим позже. Мне надо с тобой поговорить, – коротко бросил он старику. – Дом на меня давит. Давай пройдемся на отмель, – хрип, ло попросил тот.
Мужчины спустились по тропинке к реке и оказались у выступающей в устье всхолмленной отмели. Маленькие пятна ярко-зеленой травы лепились к гладким плитам песчаника. Сели. Спейн раскурил трубку и глубоко затянулся.
