Артем помотал головой. От воспоминаний жгло в груди. Ум
ясно представлял смерть Вани.
– Прочь! – сказал Артем. – Я пытался его спасти от ули-
цы…
Памятные картины цеплялись, как собаки. Артем шел даль-
ше. Его кусала собственная совесть. Тема корил себя, но про-
должал идти в надежде обнаружить затерявшуюся куртку
и ключ.
Феля пытался помочь. Он был человек чести, но Ванька
подвел.
Феля тогда отпустил Артема.
Было ближе к полуночи, когда Артем смог найти что-то по-
добное знакомой местности.
Он остановился. Сбросил рюкзак. Саперную лопату взял
в правую руку.
Сердце знакомо сжалось.
Память, разумеется, помнила все с точностью. Смерть Вани
просто так не забудешь. Это было именно то место.
Острый месяц плохо освещал землю. Артем достал еще
один фонарик из внутреннего кармана куртки. Зажег спичку.
Почувствовал тепло. На костер времени нет.
Совесть, как змея, жалила сердце.
Артем, вздрагивая от холода, прочесывал лопатой мест-
ность.
Сонные тучи плыли над головой.
Острие лопаты резало земляные углы.
Трава сминалась под ногами.
Артем искал, как собака.
Время шло. И время казалось пыткой. Невидимый кто-то
осуждал Артема. Он будто упирался лбом в Ванино ребро. От-
туда сочилась красная кровь, но Тема упорно продолжал ис-
кать. Кровь лилась как из ведра. Тема не замечал, как начал
дрожать все сильнее. Отрезки памяти превращались в живые
картины. Ванина боль вопила о помощи. Артем пытался не об-
ращать внимания на происходящий ужас в его голове.
– Прости, – сказал шепотом Тема.
Нос лопаты погружался в земную твердь.
– Прости.
Воздух был свеж и чист.
«В такую ночь никто не умрет», – подумал Тема. Совесть
продолжала выдвигать претензии. Он тщетно пытался проти-
виться, как вдруг заплакал.
Жизнь полетела огромным шаром перед плачущими гла-
зами. Мир был похож на прозрачный шар, где бегали знако-
мые Артему люди. Кого-то из них он осудил, кого-то огра-
бил, над кем-то просто посмеялся. Люди, как хомяки, крути-
ли колесо смерти. Артем был в середине и обижал окружаю-
щих.
Моя жизнь несет другим только страдание, – решил в рас-
каянии Артем.
Лопата страстно рыла носом землю.
– Нашел! – закричал Артем и вытер слезы.
Куртка, покрытая черной глиной, напоминала грязную
тряпку, которой вытирают пол. Артем пошарил по карманам
и в подкладке обнаружил ключ.
«Теперь Никите не избежать отца Лики. Ему не придётся
залазить в окно. Он зайдет как хозяин и возьмет чужую при-
быль! К сожалению, Никита упертый. Он думает, что этим
обидит Лику. Но откуда она узнает? Лика и мне нравится, —
согласился с грустью Артем. – Глаза её напоминают небо
в осень, когда прозрачный небосвод уже не теплый, но еще
и не холодный. Когда она так беззащитно смотрит, хочется об-
нять и спасти. Пальцы, её тонкие пальцы, как дождевая дробь,
с дрожью прикасаются к твоей щеке. Хочется любить… Инте-
ресно, зачем она приехала в Москву? Главное, не заблудиться
в чувствах и не забыть почистить сейф её отца. В бедности она
от этого не умрет».
В спину отчаянно подул холодный и резкий ветер. Обида
подступила к горлу Артема.
«Бежать или идти? Куда он все время спешит? Кто пытается
настигнуть его? Боль необъяснимо сверлит грудь, будто серая
мышь грызет деревянный пол».
Подходя на обратном пути к станции, Тема послал сообще-
ние Никите на телефон: «Жду в парке Горького через час. Я
подъеду на такси. Возможно, опоздаю. Жди. Захвати с собой
виски и что-нибудь из теплой одежды».
Электричка была пустой, как Темина душа. По пустым лав-
кам гулял ветер. Поезд шел тяжело, будто его тянули на плаху.
Артем старался не думать. Но как не думать? Смерть Ва-
ни… Ведь невозможно вспомнить, восстановить детально
встречу. Нельзя сказать, насколько человек был хорош. Можно
припомнить некоторые черты лица, гибкую форму тела, ро-
динку или шрам, но это все отложится в памяти тогда, когда
глаза собеседника упадут в душу. Тогда душа встретится с ду-
шой и безмолвно заговорит. Вот и Ваня прилепился на время
к душе Артема и по смерти оставил дыру.
А нового друга Тема не желал. Что такое дружба, Соловьев
не знал. Он не пытался постичь её суть. Ему всегда некогда. Он
с детства был суетлив. Хотя эту суету разглядеть в нем было
сложно. Он, как толстый питон, двигался тяжело и, как ястреб,
съедал наживу. Он смотрел поверх добра.
Но сколько ни смотри мимо, а вот Ваня его задел. Пробил
со звоном грудь. Повалил ненасытного змея на спину,
но не убил. Тема жалел Ивана, но продолжал делать свое дело.
Дело… Как правило, оно есть у каждого человека. И Артем,
как честный коммунист, трудился без выходных. Жалко, что
о воровстве всем не расскажешь, но все же некоторым он хо-
тел бы открыть свое мастерство. А вот оплошка с Ваней —
не промах, не глупость. Ваня – поучение, попытка остановить
вора… И о Ване язык не повернется сказать. Ваня – это муче-
ние на всю жизнь.
Ночь была темная, но от столичных огней она казалась
светло-хмурой в желто-серых тонах.
В парке Горького одиноко качались фонари. Туман небреж-
но оседал на пустые лавки, ветер бегал по велосипедным до-
рожкам. От реки доносился всплеск воды.
Я ждал Артема.
– Старичок!
– Объявился!
– И не говори.
– Ты с рыбалки?
