О каком «движении» упоминает историк Петр Сытин, оправдывая снос Иверских ворот? Трамваи и потоки машин могли следовать на Красную площадь по другому проезду, который существует между Историческим музеем и Кремлем.
Древний Воскресенский проезд уничтожили, обосновывая это необходимостью дать «движение» праздничным людским колоннам, военной технике, танкам и бронемашинам, следовавшим на парады и демонстрации. Такие шествия стали традиционными с первых дней революции после Февраля и после Октября. При Ленине Иверские ворота, однако, никому не мешали, позволяли всем пройти и проехать, но с начала 30-х годов, когда началась «сталинская реконструкция Москвы», ворота оказались непреодолимой преградой. Вождям, принимавшим парады на трибуне Мавзолея, виделось людское море, бескрайние колонны демонстрантов, рукоплещущие вершителям судеб страны и мира.
Защитники отечественной культуры как могли возражали против сноса Иверских ворот, убеждали власть, что такая ломка исказит вид древней площади, который станет «неэстетичным». На что от правившего тогда Москвой Лазаря Кагановича услышали: «А моя эстетика требует, чтобы колонны демонстрантов шести районов Москвы одновременно вливались на Красную площадь». Его «эстетика» победила. Ворота снесли, когда «отцом города» состоял другой ценитель прекрасного – Никита Хрущев, беспощадно ломавший старую Москву.
Большевики стремились снести не только Иверские ворота, но и все здания, опоясывавшие Красную площадь. На рисунке, иллюстрировавшем официально изданный в 1936 году «Генеральный план реконструкции города Москвы», напротив Кремля на сотни метров в небо поднимается скопище небоскребов Наркомата тяжелой промышленности. У его подножия маршировали массы трудящихся с флагами, салютуя тем, кто на трибуне Мавзолея Ленина... Проекты громадного наркомата разрабатывались виднейшими архитекторами для строительства в Китай-городе...
«Площади вокруг Кремля расширяются, со стороны Спасских и Никольских ворот Красная площадь увеличивается вдвое» – такова одна из директив сталинского Генерального плана, где ставилась задача превратить Москву в образцовый социалистический город.
Стань, читатель, на указанном месте между Спасскими и Никольскими воротами и представь, что бы произошло после исполнения такой директивы... Требовалось сломать десятки замечательных зданий, Верхние торговые ряды, ГУМ, крупнейшее сооружение старой Москвы, и другие соседствующие с ним дома. Как известно, торговые ряды, Верхние и Средние, остались на месте, план до конца реализовать не успели, помешала война. Но Иверские ворота уничтожили.
Снесли нависавшие над тротуаром палаты бывших Присутственных мест. Вот почему видим мы в проезде перед глазами кусок гладкой стены, где укреплена мемориальная доска в честь томившегося в стенах здания Александра Радищева. Его везли через Москву в ссылку...
Писателю Анне Караваевой причудилась «милой прекрасная картина Красной площади» после сноса ворот и башен. Вместе с Иверскими воротами сломали стоявший вблизи них Казанский собор, преследуя бредовую цель расширить Красную площадь вдвое. До недавнего времени на месте собора грудились у входа в туалет покупатели торговых рядов, заодно утолявшие жажду возле автоматов газированной воды. Так стала выглядеть эта земля при Сталине.
За триста лет до «социалистической реконструкции», в 1630 году, на средства князя Дмитрия Пожарского при содействии казны на Красной площади начали возводить собор. Спустя три года каменщики и иконописцы сделали свое дело.
Казанский собор был невысоким, с одной главой, выраставшей из пены каменных кружев, называвшихся кокошниками. Они напоминали языки пламени, горящие в небе, поэтому такие храмы называли «огненными». Перед собором находилась палата с каменным шатром, к ней примыкала еще одна малая палата, над которой поднималась башня колокольни, небольшие приделы Гурия и Варсонофия. Храм возвели в честь иконы Казанской Божьей Матери.
Икона эта почиталась чудотворной, с ней связывался счастливый исход битвы с захватившими столицу поляками. В 1612 году была внесена она в Москву в день освобождения города ополчением во главе с князем Дмитрием Пожарским. Князь хранил икону у себя дома много лет, до дня освящения собора. В тот торжественный день он вышел из палат на Лубянке с Казанской Божьей Матерью в руках. Пройдя весь путь, внес ее в храм, где у входа встречал ее народ с царем и патриархом. Спустя двести лет после 1612 года этой иконой благословляли Михаила Кутузова; с русской армией дошла она до Парижа и благополучно вернулась домой. Где сейчас икона Казанской Божьей Матери? Ее удалось спасти, она хранится под сводами Елоховского собора, в нескольких километрах от Красной площади...
А Казанский собор, Иверские ворота с башнями и часовня снова оказались на прежнем месте, восстали как птица Феникс из пепла. Их возродили в конце ХХ века в знак крушения тоталитаризма.
Кажется, так было всегда, не зиял провал между зданиями Исторического музея и музея Ленина.
