Вся деревня провожала их до моста – полусгнившего за ненадобностью, но еще способного выдержать трех всадников. Преодолев его осторожным шагом, на том берегу путники пришпорили своих скакунов. Ведь впереди их ждали Ивановичи, Маяхата – человек и столица – и оборотень, пять лет назад единолично перерезавший важнейшую торговую артерию страны.
За рекой медленно, словно нехотя, начались горы. Сначала они подкрались в виде пологих холмов, вокруг которых дорога петляла, не желая начинать карабкаться слишком рано. Потом холмы стали подрастать и слипаться так, что хитрой дороге, чтобы найти обходной путь, приходилось немало побродить. И наконец, когда мягкие холмы подкачались каменными мускулами и вымахали в невысокие кряжи, дорога, отбросив ухищрения, полезла вверх по их неровным бокам. Неровностей ей добавляли поваленные бурями деревья, принесенные ливнями с вершин камни, завалы из сухой травы и веток, оставленные дождевыми потоками, и прочий строительный мусор, выбрасываемый природой в окошко цивилизации.
За вторым перевалом путники остановились перекусить у заросшего ивой озерца. Стреножив лошадей, они отпустили их на обед, а сами принялись разводить костер и распаковывать гостинцы, уложенные им на дорожку славными даньдайцами в корзины и мешки.
– Я тут подумал…
– Я тут подумала… – почти одновременно начали говорить его премудрие и Серафима, и так же одновременно смолкли.
– Говори ты сначала, – кивнул Агафон.
– Почему я?
– Потому что у меня вопрос надолго, – вздохнул чародей. Сенька с подозрением покосилась на него, но предложение приняла.
– Я тут подумала, и не поняла, – сделала она вторую попытку. – Почему какой-то паршивый оборотень смог перекрыть важный торговый путь? Неужели войска – того или другого императора, кому тут что принадлежит, я пока не очень разобралась – не смогли навести тут порядок?
– Я тоже про это размышлял, – выдохнул ее муж, – просто не хотел пугать вас… и себя… раньше времени… И не знаю, как вам, а мне кажется, что если императорские войска не смогли навести тут порядок, то может, не такой уж он и паршивый?
– И это радует, – кисло пробормотала царевна.
– Почему? – не понял Иван.
– Паршивая шкура на полу нашей горницы будет смотреться не так красиво, – ухмыльнулась супруга.
– Ну ладно. В конце концов, как говорил Кунг Фу Цзы, кто предупрежден – тот…
– Имеет шанс вовремя свалить, – буркнул маг и вытащил из рукава знаменитую шпаргалку. Друзья его непроизвольно попятились.
– Так я вот чего хотел сказать, ребята, – неохотно заговорил Агафон. – Мы с нашим маскарадом под среднестатистического вамаясьца, встречающегося, как выяснилось, только в лукоморском издании справочника купца, только нашли себе на загривок приключений.
– Ты это к чему? – всё еще не веря в худшее, уточнил Иванушка.
– Это я к тому, что теперь, когда я настоящих вамаясьцев видел – какая внешность, как одеты… Короче, я думаю, нам надо маленько подправить наши личины.
– А может, не надо?.. – без особой надежды на благоприятный исход протянула царевна.
– Мне Янь Ваном понравилось быть! – соврал Иванушка из чувства самосохранения.
– Вань. Янь. Я, конечно, с уважением отношусь к твоим новым пристрастиям, но объяснять каждому встречному вотвоясьцу, что ты не вамаясец, а владыка ада, мы не собираемся, так?
– Ну, так…
– А без этого они прошьют нас стрелами или отравят или завалят камнями – пикнуть не успеем.
– Но когда мы доберемся до Вамаяси…
– Тогда я сменю иллюзию еще раз. А пока…
Мучительный вопрос: "А ты точно знаешь, что и как надо делать?" – метался в глазах лукоморцев, но тактичность победила.
– Септограмму чертить не надо, ибо коррекция, не наложение с ноля… – не дожидаясь официального согласия, его премудрие принялся водить руками, репетируя нужные пассы. – Значит, тут волосы чуток убрать… Тут подол подлиннее… Цвет подправить… синее они любят – пусть будет синее… это так задается, знычт…
– А давай ты сначала на себе поэкспериментируешь, а потом на нас? – пришла в голову Сеньки спасительная мысль. Агафон, пренебрежительно фыркнув, согласился.
Сунув шпору в рукав, он прикрыл глаза и начал исправление иллюзии. Из земли под его ногами заструились синие и белые искры, смешались в матовую пелену, потянулись вверх, до колен… до пояса… до груди… до макушки, скрывая из виду… От его премудрия в этом мире остался лишь монотонный голос, читавший слова заклятья. Затаив дыхание, лукоморцы бесплодно пытались рассмотреть, что происходит там, за плотным покрывалом искр. И когда, отчаявшись, Сенька уже решила залезть на дерево, чтобы попробовать разглядеть что-нибудь сверху, маг замолчал, искры рассеялись, унесенные внезапным порывом ветра, и взорам предстал…
По лицам друзей волшебник понял, что что-то[43] пошло не так.
– А ты уверен, что… э-э-э… с удалением волос ты не перестарался? – осторожно спросил Иванушка.
– И что синий цвет выглядит именно так? – еле сдерживая смех, уточнила Серафима. – И фасон традиционного вотвоясьского наряда именно таков?
– Что вы этим хотите сказать? – насупился маг.
