«В Бедери же торгъ на кони и на шолкъ, да на овощь; а на Рускую землю товару никакова нЂтъ; да в нём же купите люди черныя, всЂ бо там черны, а все злодЂи, и тати, и лживъцы, а жонки такоже все бляди, да вЂдь, да тать и государей своих зельем морять».
И тут в комнатку Хоробрита заглянул хозяин завийи. Сначала в дверь просунулся огромный живот перса, а уж потом пухлое бородатое лицо с настороженными глазками. Хоробрит едва успел спрятать тетрадь. Перс уже знал о смерти казначея и бесцеремонно потребовал у русича оплатить расходы на проживание и корм его и лошади.
— Но Мехмед-ага велел содержать нас бесплатно, — напомнил Хоробрит.
— Казначей мёртв! — живо возразил хозяин. — Кто теперь вернёт мне потраченные на вас деньги?
— Казначей заплатил тебе за месяц вперёд. Или ты забыл?
— Этого не было!
— Но Мехмед-ага сам предупредил меня об этом.
— Он солгал!
В это время во дворе раздались взволнованные голоса, шумно что-то обсуждающие. Кажется, новость была настолько поразительной, что вызвала переполох. В каморку Хоробрита в поисках хозяина заглянула Зензюль и, расширив в ужасе глаза, сообщила, что Мехмед-ага жив.
— Лекарь великого визиря влил ему противоядие! — кричала она. — Мехмед-ага вдруг поднялся с носилок и спросил, почему в его усадьбе так много народу, уж не умер ли кто. А его старшей жене уже отрубили голову!
Новость повергла перса в величайшее изумление, он бросился было к двери, мелко семеня ногами, но Хоробрит окликнул его:
— Эй, постой! Ты, кажется, говорил, что казначей солгал?
— Ничего я не говорил, почтенный.
— Сейчас я отправлюсь к Мехмед-аге и расскажу о твоём мздоимстве.
Хозяин посерел лицом, взвыл, от досады стукнул себя кулаком по плешивой голове, кляня за торопливость.
— Сколько, почтенный, стоит твоё молчание?
— Пятьдесят футунов, — деловито отозвался Хоробрит.
Хозяин опять взвыл. Но делать было нечего. Он мог столь же легко лишиться головы, как и старшая жена Мехмед-аги, заподозренная в том, что отравила мужа.
— Хорошо, я согласен. Принесу завтра утром.
— Немедленно, — сказал Хоробрит.
Плюясь и проклиная всё на свете, перс отправился в свои покои и вскоре вернулся с деньгами. Что у него происходило в душе, когда он отдавал запрошенную сумму, было видно по жёлтым, выпученным от бешенства глазам.
И тут во дворе вторично послышались изумлённые крики. Спустя короткое время в каморку влетела ещё более запыхавшаяся и растерянная Зензюль, крича:
— Мехмед-агу опять отравили! О, небо! Вторая жена! Он попросил пить, а она подала ему питьё, в котором был яд! Она клялась, что ничего не знала, что в питьё кто-то успел подмешать яд! Но её никто не послушал и тотчас отрубили голову. Куттовал приказал отрубить заодно ещё двум слугам и двум жёнам.
Он заявил, что если настоящий убийца скрывается среди десяти невиновных, то отрубить головы следует всем одиннадцати, тогда убийца понесёт заслуженную кару!
Странное понимание справедливости было у начальника охраны порядка города. Хозяин завийи ещё больше посерел, лицо налилось кровью, казалось, его вот-вот хватит удар. Он вытолкал болтливую Зензюль за дверь, протянул к Хоробриту пухлую ладонь:
— Верни деньги!
— А ты не торопишься? — насмешливо спросил Афанасий. — Может, Зензюль ошиблась?
Перс, несмотря на свою дородность, пушинкой вылетел во двор. Вскоре вернулся.
— Плати мне за молчание сто футунов! — взревел он.
Хоробрит вытянул вперёд правую руку, состроил известную на Руси фигуру из трёх пальцев и молча показал хозяину. Тот понял её правильно, вдруг успокоился, зловеще сказал:
— Хорошо же, чужеземец, ты ограбил меня. По деньги не пойдут тебе на пользу. Береги свою голову, над ней витает смерть!
С этими словами он ушёл. Думал Хоробрит недолго. Он не сомневался, что ему попытаются отомстить. Теперь уже неважно, подошлёт ли убийц Малик Хасан, или это сделает хозяин завийи. Скрыться? Но к Вараручи сейчас не пойдёшь, ночью его жилище найти невозможно, да и стража куттовала ездит по улицам. Каморка Хоробрита находилась на втором этаже, дверь вела на галерею. Он выскользнул из неё и спустился во двор. Здесь толпились верблюды и люди. Только что прибыл караван. Хоробрит прошёл к каморке Зензюль. Женщина обрадовалась, увидев его, а узнав, что он хочет провести с ней ночь, и вовсе расцвела. Из галереи вдруг донёсся зов хозяина завийи:
— Зензюль! Зензюль, размести прибывших но спальням!
— Сейчас, хозяин, бегу! — отозвалась она и шепнула Хоробриту: — Подожди меня здесь, я скоро вернусь.
Он придержал её, сказал:
— Посели купца в моей комнате, Зензюль. Мы с тобой будем наслаждаться до утра, вернёшься — я не выпущу тебя из своих объятий!
Женщина торопливо показала, что всё поняла, исчезла во дворе.
Вернулась она после полуночи. Оказалось, купец, расположившись в комнате Хоробрита, потребовал себе роскошный ужин и самую красивую служанку. Самой красивой оказалась Зензюль.
— Купец такой жирный, толстый, как слизняк, бр-р! — сообщила она. — Мне пришлось обмываться в водоёме. Купец дал мне тридцать кени. Я отдам тебе всё!
Поистине, любовь за ценой не стоит.
