Вернувшись из долины, Хоробрит навестил Вараручи. За Хоробритом следили теперь два соглядатая — один спереди, другой сзади. Афанасия забавляло, как передний неуверенно оглядывался, когда не знал, куда сворачивать. Но дома оружейника они так и не увидели. Задолго до новой слежки Хоробрит обнаружил калитку в высокой ограде, которая вела в покинутое жильё. О нём проводчику сообщил один из людей Вараручи, сказав, что несколько лет назад здесь от чумы вымерло большое семейство и люди боятся этого места. Соглядатаи не решались заходить в калитку и терпеливо дожидались русича. Он всегда возвращался этим путём.
Слишком много людей желали гибели Бахманидскому султанату. Так много, что это не могло не сказаться на его судьбе. Большинство индусов в Бидаре днём были покорными исполнителями чужой воли, а ночью — тайными заговорщиками. Это касалось и общества приверженцев бхакти. Вараручи получал сведения гораздо раньше, чем о них узнавали во дворце султана, ибо скороходы Мухаммеда бежали по дорогам, а гонцы заговорщиков шли секретными тропами.
Хоробрит рассказал Вараручи о плане Малика Хасана создать собственную гвардию и о сроке выступления визиря. Выслушав, Вараручи покачал головой:
— Малик Хасан торопится. К этому времени он даже не успеет вернуться из Виджаянагара. Знай, Афанасий, что среди воинов, которых ты будешь обучать в долине, находятся и наши люди. Они тебе не откроются. Есть новость: Махмуд Гаван штурмует крепость Белгаон. Когда Мухаммед собирается выступить?
— Малик Хасан уговаривает его подождать.
— Ну что ж, пока желания визиря совпадают с нашими. Жаль, у нас мало денег для закупки оружия. Ах, если бы мы были так же богаты, как Малик Хасан! Когда Бахманиды захватили провинцию Телингану, отняв её у Ориссы, оттуда была вывезена огромная добыча, и все драгоценные камни из этой добычи скупил визирь.
— Где он хранит свои драгоценности?
— В подвале дворца. Но их захватить невозможно. Стены подвала сложены из огромных камней, толщина их не меньше пятнадцати пядей[179]. В подземелье ведёт лестница из небольшой комнаты, где бодрствует охрана — не меньше десяти стражей. Столько же охраняют ворота.
— Сколько воинов во дворце?
— Не меньше пятидесяти. Во дворе находится казарма, где отдыхает смена. Их тоже пятьдесят.
— Твои люди есть в охране?
— Нет. Её подбирал сам визирь. Но есть среди слуг.
Из помещений дворца Хоробрит знал лишь приёмный зал. О том, где находится секретная комната, он не знал, поэтому попросил Вараручи к следующему приходу нарисовать ему подробный план дворца. Оружейник обещал это сделать.
— Ты что-то задумал? — спросил он.
— Скажу, когда увижу план.
Попрощавшись с Вараручи, Хоробрит прошёл через сад, в конце его перебрался через глинобитную стену. Обогнув пруд, вновь оказался перед стеной, где виднелась дверь, за ней был другой сад, но уже заброшенный, принадлежавший тем, кто умер от чумы. Проведчик появился перед сидящими на корточках соглядатаями, сделал вид, что не заметил их, и направился к завийе.
Во дворе странноприимного дома Зензюль, размахивая метлой, наступала на толстяка-хозяина, крича:
— Немедленно заплати мне за те ночи, что спал со мной! Я тебе не какая-нибудь плевательница, а честная женщина! Гони мне деньги, или я пожалуюсь судье!
Требование разъярённой служанки ошеломило перса, и он плачущим голосом спросил:
— Сколько я тебе должен, женщина?
— Сто тенке!
— Хорошо, хорошо, я отдам тебе его тенке! Но никогда больше не подойду к тебе!
— Мне только это и нужно! — проворчала Зензюль.
Остальные служанки осторожно хихикали, наблюдая за смелой Зензюль, не боявшейся расточать свои ласки в долг, сами же они брали деньги вперёд. Что поделаешь, женщин в Бидаре много и услуги их дёшевы. Зензюль — дело другое, она пышна, красива, в любви страстна, к ней много мужчин тянется. Но Зензюль нравится только один — русич. С ним она ласкова и покорна. Недавно Зензюль во всеуслышание объявила, что понесла от русича и теперь не подпустит к себе мужчин, кроме светловолосого чужеземца, потому и принялась выколачивать старые долги. Ай да Зензюль!
На следующее утро Хоробрит отправился в потайную долину, где воины охраны дворца строили шалаши для него, сотника и десятников, а также навес для простых воинов. Осмотрев с сотником, молодым гибким индусом по имени Рама, посты, Хоробрит убедился — никто не выскользнет незамеченным из долины. Рама сообщил ему, что первая сотня воинов прибудет через два дня. Он с любопытством и почтительным уважением посматривал на чужеземца, о котором был много наслышан, и наконец решился спросить, правда ли, что русич может защищаться одновременно от десятка врагов, мгновенно исчезать и появляться в неожиданных местах?
— Правда, — коротко отозвался Хоробрит.
— И ты нас всему этому научишь? — в восхищении вскричал Рама.
— Если будете стараться, — научу.
Рама расширил восторженно чёрные влажные глаза, с пугливой таинственностью сказал:
