— Как ты сказал? — не поверил визирь.
— Я говорю: убить их или оставить в живых?
— Ты уверен, что сможешь их убить? О, аллах! Твоя самонадеянность мне нравится. Вот этот, — визирь показал на ближнего богатыря, — по имени Максуд, при штурме Белгаона первым ворвался в крепость и сразил пятерых врагов. Мой повелитель Мухаммед, да будет славно это имя, наградил его сотней золотых. Тот, что стоит у двери, один управлял огромным тараном и сумел проломить ворота! Это случилось на моих глазах. Ты не отказываешься от своих слов?
— Убить их или оставить в живых? — безразлично повторил вопрос Хоробрит.
Малик Хасан впился совиными глазами в коренастого русича. На его жестоком лице промелькнула хищная усмешка.
— Насмерть! — сказал он и добавил своим воинам: — Убейте его! Сто золотых — награда!
Не успел он отдать приказ, как Хоробрит прыжком выскочил на середину зала. В руке его оказался клинок, он выдернул его в прыжке-полёте. Оба телохранителя проворно кинулись на него. На их лицах не отразилось удивления. Это были умелые рубаки. Две сабли свистнули одновременно. Но разрубили лишь воздух. Там, где только что был русич, оказалась пустота. Отскочив, Хоробрит сжался, упал клубком — и оказался за спинами своих противников. Воины с похвальной быстротой повернулись лицом к нему, вновь бросились в атаку. Хоробрит метнулся за колонну. Две сабли, не удержав замаха, врубились одновременно в золотые пластины облицовки столбов, оставив на них глубокие отметины.
И тут же свистнул дамасский клинок. Кольчужный воротник ближнего телохранителя не прикрывал толстой шеи, и это погубило воина. Голова его скатилась с широких плеч, с глухим стуком упала на пол, орошая ковры чёрной кровью. Следом рухнуло туловище. Второй воин, издав вопль ярости, отскочил от колонны, его сабля описала сверкающий круг. Телохранитель, поняв, насколько ловок враг, старался не подпустить его к себе.
Малик Хасан вскочил с кресла, сжав руками серебряный пояс. Он тяжело дышал. Его богатырь отступил перед чужеземцем! Такого ещё не бывало! Тем временем воин, издавая хриплые крики, продолжал крутить саблей. Хоробрит вновь изобразил колесо, прокатился под сверкающим кругом, проделав это столь молниеносно, что противник не успел ничего предпринять. Хоробрит обхватил обе ноги великана, дёрнул, и тяжёлая туша грузно упала. Вздрогнули и закачались на бронзовых цепях светильники. Хоробрит поставил ногу на широкую спину поверженного богатыря, приставил к его обнажённой шее остриё клинка. Силач беспомощно замер. Хоробрит глянул на бледного Малика, взглядом требуя знака — убить или оставить в живых.
— Убей! — прохрипел побеждённый. — Убей! Мне уже не жить после такого позора!
— Прикончи его! — хладнокровно обронил визирь, опускаясь в кресло.
Хоробрит вдавил жало клинка в толстую шею богатыря, хрустнули шейные позвонки. Тело силача вздрогнуло, выгнулось, замерло. Малик Хасан позвонил в серебряный колокольчик. Вбежали слуги-индусы.
— Убрать! — велел визирь.
Глаза двух оставшихся телохранителей были налиты злобой, они, по-бычьи угнув головы, упорно следили за Хоробритом, сжимая в громадных руках сабли, ожидая повеления броситься на чужака. Но визирь молчал. Хоробрит тщательно вытер клинок о халат одного из убитых, вложил в ножны.
— Много ли на Руси подобных тебе? — спросил Малик Хасак.
— Я не из лучших, визирь, — отозвался Хоробрит.
— Ты согласен стать наставником моих воинов?
— Согласен, визирь.
— Превосходно! Ты отправишься в поход со мной.
Это случится скоро. Султан Мухаммед... — Визирь запнулся, но не произнёс обычного славословия. — Султан Мухаммед со своим войском пойдёт вслед за Махмудом Гаваной. Вместе с ним отправляюсь и я. Останешься ли на это время в завийе или поселишься во дворце?
— Останусь в завийе, визирь.
Малик Хасан усмехнулся.
— Неужели тебя прельщает любовь служанки Зензюль? Ну, будь по-твоему. Глядя на тебя, я уже чувствую себя победителем!
