Протока была гораздо уже Волги. На низких пойменных берегах рос лес, окаймлённый густым кустарником. В зарослях чернели звериные тропы. В полдень увидели громадного вепря, бредущего по отмели. С посольского судна пустили в него стрелу. Она попала в толстый загривок зверя, но не пробила шкуру, превратившуюся в панцирь. Двадцатипудовый зверь остановился, понюхал розовым пятачком воздух, злобно взревел, угрожающе скакнул к воде. По краям оскаленной морды у него торчали здоровенные жёлтые клыки. Вторая стрела ударила в шерстистый лоб, и тоже безуспешно. Грузно развернувшись, вепрь бросился в лес. Поплыли дальше. Через несколько вёрст наткнулись на оленя-рогача, пьющего воду. Но и он пугливо умчался. Здесь было полно живности. Тучами поднимались в воздух утки-кряквы при приближении судов. В большом затоне увидели розовых птиц с клювами в аршин. Птицы плавали по глади затона, некоторые опустили в воду головы. В клюве одной птицы сверкнула рыбёшка, которую она тут же проглотила. На тёплых отмелях росли кувшинки, лилии. Вспугнули целое стадо свиней, бродивших в воде и пожиравших желтоватые растения, протянувшие свои плети меж кувшинок. Кузмич объяснил, что свиньи едят чилим — водяной орех.
Прибрежные заросли густо оплели толстые лозы дикого винограда, раскинула свои сети колючая ожина, кудрявилась дикая ежевика, на яблонях-дичках зрели яблоки, малинник перемежался с орешником-фундуком, — казалось, здесь всё создано для человека, но оставалось в диком первозданном виде.
Ближе к вечеру кто-то крикнул:
— Гляньте, братцы, татарове!
«И въехали есмя в Бузан рЂку. И ту наехали нас три татарина поганый и сказали нам лживыя вЂсти: Каисым солтан стережёт гостей в Бузани, а с ним три тысячи татар. И посол ширвашин АсанбЂг дал им по одноряткы[98] да по полотну, чтобы провели мимо Азъ-тархан. Они по одноряткы взяли, да вЂсть дали в Хазътораии царю. И яз своё судно покинул да полЂз есми на судно послово и с товарищи».
И точно. Впереди суда поджидали три всадника, позы у них были не угрожающие, а скорей миролюбивые. Один из них, с длинными, опущенными на грудь усами, в низко надвинутой бараньей шапке, махнул рукой, чтобы обратить на себя внимание. Позади всадников расстилался обширный луг, на котором росли редкие деревья. Здесь засады быть не могло. Посольский корабль безбоязненно приблизился к берегу. Хасан-бек спросил у всадников, что им нужно.
— Эй, посул давай! Верное слово скажу! — крикнул усатый.
Что-то встревожило Хоробрита при виде этого всадника и его голоса. Но что — он понять не мог. Второй татарин, темнолицый, с редкой порослью усов и бороды, посверкивал глазами из-под рыжего малахая, недобро ухмыляясь. Третий, в круглой шапочке и в халате, держал голову низко опущенной.
— Говори, подарок будет, — отозвался Хасан-бек.
— Касин-султан стережёт вас ниже по Бузани. Отсюда вёрст десять. Грабить хочет! Хороший весть, а? — Старший оскалил в улыбке зубы. — Давай посул!
— Поклянись, что не обманываешь, — потребовал посол.
Татарин обернулся в сторону востока, молитвенно поднял обе руки вверх, соединил ладони — поклялся.
Посол велел дать им по однорядке. Всадник оглядел одежду, пощупал сукно, крикнул:
— Эй, хозяин, мало! Дай ещё полотно на рубахи — спасёшься!
Заполучив полотно, татарин сообщил, что здесь две седмицы назад проплывал русский посол Васька Папин, и его племянник Митька за большие деньги выдал Касим-султану, что скоро на корабле в Дербент проплывут урус-купцы и среди них находится тайный проведчик кинязь Иван. Татарин ощерил в улыбке белые крепкие зубы, повернул коня, взвизгнул и с места пустил лошадь в карьер. У Хоробрита бешено заколотилось сердце. Он узнал эту волчью улыбку, вспомнил голос. Всадник в бараньей шапке — Муртаз-мирза.
На посольском судне тревожно гомонили, показывали пальцами на русичей. Хасан-бек стал советоваться с Кузмичем, что им следует предпринять.
— Вверх шестами пихаться надо, — сказал Кузмич. — К ночи не осилим, — пограбят нас!
— Эй, гляньте, татары разодрались! — вдруг крикнул Дмитрий.
На лугу и на самом деле происходила драка. Татарин в лохматой шапке рубился со своими спутниками. И кажется, всерьёз. Видать, не поделили посул. Всадники кружили на небольшом пространстве, сверкая саблями. Хоробрит кинулся под навес, где находились луки без тетив, схватил первый попавший, вырвал из кармашка чьего-то колчана-тула тетиву, быстро натянул, метнулся к борту. Пока он бегал, Муртаз-мирза успел свалить одного из своих спутников. Тот лежал на траве. Конь с опустевшим седлом обнюхивал его. Второй из спутников Муртаз-мирзы повернул своего вороного жеребца, пустился к лесу, надеясь уйти. Муртаз-мирза скакал следом. Удалялись они стремительно.
— Ты что? — удивлённо крикнул Хоробриту Дмитрий, видя, что тот целится в татар.
