Гостиница для знатных чужеземцев — каменное здание, украшенное по фасаду замысловатой вязью резьбы, — была окружена садом. Во дворе — сложенный из камня водоём, полный прохладной воды. Она лилась в него из глиняной трубы, избыток отводился в сад по канавке. В глубине двора — каменная красная церковь. Хоробрита встретил слуга, принял у него Орлика. Хоробрит велел накормить жеребца, предупредив, что скоро снова отправится в путь.
Василий Папин беседовал в богато обставленной комнате с важным господином, одетым, на фряжский манер, в короткий камзол с широким кружевным воротником, панталоны до колен, чулки и нарядные башмаки с серебряными пряжками. Щёголь-иностранец был длинноволос, усат и развязен. Беседа велась на татарском языке; фряжец рассказывал русскому послу о городе Тебризе, в котором он недавно побывал.
При виде вошедшего Афанасия незнакомец вежливо откланялся и вышел. Василий плотно затворил за ним дверь, крикнул слугу Ваську, чтобы никого не впускал, торопливо объяснил, что вышедший из комнаты иностранец — английский посол Антоний Дженкинсом, человек нужный. По Хоробрит прервал его:
— Я убил сына Касима. Татары гонятся за мной. Скоро будут здесь. Их ведёт русич. Он выдал меня Касиму, его звать Митькой.
Папин ещё больше побледнел, ахнул, кинулся к дорожному сундучку, стоявшему на столе, ключом открыл его, вынул кожаный мешочек, протянул Афанасию. Тот взял. Мешочек был увесист. Василий пробежал к двери, позвал Ваську, велел немедленно набить походную сумку съестным, сказал:
— Тебе здесь нельзя оставаться! К Фаррух-Ясару прибыли послы из Астрахани, требуют твоей головы. Они приплыли на корабле. Фарух Ясар пообещал задержать тебя, если ты окажешься в Шемахе. Он не хочет ссоры с Касимом. — От волнения Василий говорил на татарском языке, забыв, что перед ним земляк. — В Баку уходи! Там в гавани стоит купеческий корабль. Хозяин его мой кунак-хоросанец, звать Мехмедом. На днях он отплывает в Чапакур Мазандаранский. Попросись к нему! Успеешь — твоё счастье!
Прибежал отрок, неся походную сумку; увидев Хоробрита, радостно сказал:
— А я знаю тебя, дядь Афанас! Видел в кремле...
Но Василий вытолкал его, скорыми шагами повёл Хоробрита из комнаты в галерею, опоясывающую внутренний двор. Пока шли, поведал, что ограбленные купцы-русичи били челом ширваншаху в его летней ставке-коитуле, чтобы он помог им добраться домой. Но тот ничего не дал. И они разошлись «куда глаза глядят», кто пошёл на Русь, а кто остался там должен[119], возвращаться не захотели и отправились в Баку работать. У Кузмича оказался в Шемахе знакомый купец, он взял его и ещё нескольких русичей к себе, ездить по окрестным городам с товарами.
Спустились во двор, где слуга уже водил Орлика, поджидая Хоробрита. Расставание было коротким. Вот-вот должны были появиться татары.
И вновь дорога. Крутые подъёмы сменяются спусками. Всюду безжизненные серые камни, знойные ущелья, белёсое от жары небо и огненный зрак солнца. Орлик проскочил мелкую речушку, с маху влетел на очередную кручу. Одинокий коршун описывал над всадником быстрые круги. Встретилось дерево на скале, на его ветках сидели чёрные громадные, похожие на старух птицы с длинными облезлыми шеями. Они тяжело взлетели, закружили над Хоробритом, всматриваясь в него злыми сумрачными глазами.
Ночь застала Афанасия в одной из долин, где говорливой ручей, неспешно струился между камней. Пришлось с версту проехать вниз по течению. Выбрались на берег около тамарисковой рощицы, где росла свежая трава. Пустив Орлика пастись, напился воды. В сумке оказалось варёное мясо, тонкие хлебцы, яблоки, груши, глиняная корчажка с виноградным вином, несколько головок чеснока. Хоробрит поел.
Ночь опустилась на горы, густо высыпали звёзды, они здесь были пушистые, яркие, казалось, протяни руку — и дотронешься. Спать опять не пришлось. Где-то на перевале, откуда он спустился, мелькал свет далёких факелов. Хоробрит сидел на берегу, вслушиваясь в ночь. Орлик беспокоился, прядал ушами. По склону соседней горы кто-то грузно ходил, осыпая камни в долину. В ущелье выли шакалы. Вдруг Орлик тревожно всхрапнул. Сверху послышался звериный рык, тяжёлые шаги. Какое-то существо приближалось к ручью с той стороны. В свете звёзд Хоробрит увидел, как из-за скалы на берег вышел странный зверь, похожий на огромную обезьяну. Ноги у него были массивные, но короткие, туловище длинное, обросшее шерстью. Зверь как будто бы крался, то и дело приседая и опираясь на мохнатые руки. Вдруг он поднялся во весь рост, заметив Хоробрита и Орлика, взревел и стал бить себя кулачищем в широкую грудь. Глаза его светились, как у волка. Но вдруг перед чудовищем возникла фигурка человека в длинной рубахе. Он распростёр перед зверем руки. Громоподобный рык смолк. Чудовище склонилось к старику (Хоробриту показалось, что это был седой старик), и они оба исчезли в темноте. Жутью повеяло в долине. Даже ночные птицы умолкли.
