- Все в порядке, - прошептала она, - нас никто не подслушивает. Можно говорить, только тихо.
- Я...
- Шепотом, черт вас возьми.
- Хорошо, - прошептал Джефф. - Почему вы так уверены, что нас никто не подслушивает?
- Верьте мне на слово. Если кто-нибудь дышит в этом коридоре, а его не слышу, значит, у него легкие не больше, чем у клеща. Кроме того, я почувствовала бы запах старины Билла Эсчака темной ночью на расстоянии пять метров.
- Запах? - недоверчиво переспросил Джефф.
- А вы так не можете? Ах да, вы же похожи на всех городских жителей. Носа нет, ушей нет. Впрочем, это не важно. Слушайте, знаете почему они поселили меня в ночлежке?
- Нет.
- Потому что они мне не доверяют. Я мало что могу сделать, когда меня окружают тридцать-сорок лесных жителей. Значит, вы должны рассчитывать только на себя.
- А мне они доверяют? - прошептал Джефф.
- Доверяют? Вам они тоже не доверяют, но знают, что вы ничего не способны предпринять самостоятельно, и решили о вас не беспокоиться, убрав от вас меня. Будьте осторожны. Я сделала для вас все, что могла. Дальше рассчитывайте только на себя, и если вы будет говорить о вещах, которые вас совершенно не касаются, у этих людей может сложиться впечатление, что вы знаете больше, чем на самом деле. Если вы до сих пор не научились держать рот закрытым, сделайте это немедленно, если не хотите, чтобы Билл Эсчак перерезал вам горло до того, как завтра зайдет солнце.
- Перестаньте, не хотите же вы сказать, что он из тех людей, что способны так поступить!
- А что, это не так? Почему, по вашему мнению, он стал заместителем Бью? Эти люди похожи на взводную пружину арбалета. Старый Билл зарезал больше людей, чем у вас зубов. Они плохие люди, Робини, и не стоит забывать об этом ни на минуту. Теперь... - она замолчала на мгновенье, - рассчитывайте только на себя.
Она повернулась, быстро подошла к двери и открыла ее.
- Входи, Эсчак, нет смысла подкрадываться. Я готова идти в свою конуру.
- Приятно это слышать, - сказал появившийся у двери Билл и посмотрел на Джеффа. - Только что сообщили, что Бью придет завтра утром. За завтраком он с тобой поговорит. Приятных снов.
Билл отошел от двери, за ним последовала Джарджи. Дверь закрылась, и Джефф услышал их удаляющиеся шаги.
Он сел на койку. Его окружала полная тишина. Джарджи сама жила в лесу и должна была знать, что говорит. С другой стороны, в ее слова о Билле просто невозможно было поверить. Люди просто не могут бегать с ножами и резать других, даже на новых планетах, если, конечно, отбросить психопатов и дефективных людей. Человеческая раса слишком цивилизованна для этого. Или нет?
Он осмотрел окружающие его дощатые и бревенчатые стены, но не нашел ответа. В комнате становилось все темнее по мере того, как за окном садилось солнце. Он поискал что-нибудь, чтобы зажечь свечу, но ничего не нашел Медленно, почти машинально, Джефф достал из рюкзака фонарь, включил его и положил на край стола, рядом с койкой. Потом стал раздеваться, он настолько устал, что сама мысль о сне была крайне приятной.
Чистые штаны он положил обратно в рюкзак, залитые кофе разложил на столе, чтобы просохли. Джефф медленно лег между жесткими простынями и погасил фонарь. Его окружал естественный запах деревянного дома, сквозь окно доносились звуки каких-то ночных животных. Джеффу это было приятно.
В его сознании возник образ Джарджи. Она, несомненно, легко могла вызвать у него раздражение своими словами, но, непонятно почему, он чувствовал, что за колючей внешностью скрывался теплый, дружелюбный, искренне заботящийся о нем человек, но не желающий, чтобы эту заботу видели. Он уже с того момента, как она спасла его из заточения на Пятидесятом посту, заставлял себя не думать о ней как о женщине, причем привлекательной. Впрочем, эти попытки были достаточно нелепыми, с таким же успехом можно было утверждать, что днем на небе не бывает солнца. На самом деле его влечение к ней входило в разряд достаточно странных для такого привыкшего к одиночеству человека, но приятных ощущений, охвативших его с того момента, как он спутался по трапу из космолета. Эти ощущения были такими пьянящими и сильными, как наркотик. Сейчас, несмотря на предупреждение Джарджи, он не мог чувствовать ничего, кроме приятного согласия со всем мирозданием. Невозможно было испытывать тревогу по отношению к Биллу Эсчаку или другим людям, среди которых он оказался.
С точки зрения благоразумия, он с достаточным доверием отнесся к предупреждению Джарджи быть начеку по отношению к людям Бью, и особенно по отношению к Биллу Эсчаку. Несомненно, она знала, о чем говорит. Конечно, она была права. Но что касается эмоций, ее предупреждение не могло его потревожить.
