Темняк уже освоился не только в покоях Стервозы, но и во всех прилегающих к ним подсобных помещениях, а потому на встречу с лизоблюдами отправился один, отказавшись от услуг Зурки. Нельзя сказать, что он не доверял девушке, но лишние уши, как и лишний рот, ещё никому не пошли на пользу.
В сумрачном лабиринте, где сходились вместе не только многие коридоры, но и вертикальные шахты неизвестного назначения, Темняка ожидал человек, которого он уже не однажды поминал недобрым словом. Короче, это был Тыр Свеча собственной персоной.
— Давно не виделись, — сказал Тыр с едва заметной улыбкой, которая как бы приглашала к взаимной откровенности.
— Не виделись мы давно, — согласился Темняк. — Хотя вести о тебе доходили до меня частенько. И все сплошь неприятные.
— Такого быть не может! — Тыр скорчил удивлённую физиономию.
— Увы, может, — Темняк последовал его примеру, но гримасу для себя избрал скорбную. — Не ты ли приложил руку к похищению моего воздушного шара?
— Нашёл что вспомнить! Это ведь когда ещё было!
— Не так и давно, как ты хочешь представить. Скажи, зачем тебе это понадобилось?
— Разве ты незнаком с воззрениями охранителей?
— Знаком. Но объясни только, чем вам помешал мой шар? Свет застил? Или воздух портил?
— Твой шар сам по себе нам, конечно, не мешал, — улыбочка окончательно покинула лицо Тыра. — Но представь, что случится, если каждый острожанин по твоему примеру заведёт собственный воздушный шар и будет летать на нем везде, где ему только заблагорассудится? Вряд ли это понравится Хозяевам.
— Неужели мнение Хозяев стало мерилом всех вещей? — возразил Темняк. — А вдруг им не понравятся сами люди? Как быть тогда? Призывать острожан к массовому самоубийству?
— Не надо сгущать краски. Давай лучше поговорим спокойно.
— Давай, — Темняк напустил на себя постное выражение. — Тем более что я совершенно спокоен.
— Это верно, что ты присоединился к беспредельщикам? — По тону вопроса было ясно, что шуточки закончились.
— Откровенно?
— Желательно.
— Нет, не верно. Но это вовсе не значит, что при определенных обстоятельствах я не воспользуюсь их помощью. Кстати, к вам у меня точно такое же отношение.
— Ходят слухи, что в прошлом ты частенько общался со Свистом Свечой, не последним человеком среди беспределыциков.
— Как помнится, на Бойле мы общались все вместе.
— Я спрашиваю не о Бойле, а о более позднем времени.
— Было дело. Не отрицаю. Общались. И Свист даже предлагал мне присоединиться к его единомышленникам. Но я отказался.
— Нельзя ли узнать почему?
— По нескольким причинам. Основная из них — личная. Я здесь чужак и, собственно говоря, в Остроге задерживаться не собираюсь. Все мои устремления направлены сейчас на то, чтобы покинуть ваш распрекрасный город… Другая причина имеет, так сказать, принципиальный характер. Только человек, утративший всякую связь с реальностью, может надеяться на то, что Хозяева согласятся пойти на уступки. Свист Свеча и его окружение относятся к довольно распространенной категории прекраснодушных идеалистов, для которых призрачная цель дороже всех доводов разума.
— Если ты и в самом деле думаешь так, твое место в наших рядах, — вкрадчиво произнес Тыр.
— Увы! — Темняк развел руками. — Ваша позиция видится мне ещё более сомнительной. Какие задачи вы ставите перед собой? Сохранение нынешнего положения вещей на неопределенно долгий срок. Бальзамирование того, что есть. А это невозможно без борьбы с инакомыслием самых разных мастей, что уже само по себе занятие неблагодарное. Многие пытались снискать себе славу на этом поприще, но потерпели крах. Перемены в жизни неизбежны, и их невозможно контролировать. Нельзя замедлить взросление и отсрочить старость. Нельзя пальцем заткнуть дырку в стенке колодца, из которой хлещет вода. Рядом возникнет другая дырка, и вода хлынет из неё с удвоенной силой.
— Но согласись, кто-то ведь должен противостоять беспределыцикам!
— Хорошо, соглашусь… И давай представим, что из этого в конце концов получится. Вы начнёте пресекать деятельность беспределыциков. Они, естественно, ответят тем же. Мелкие стычки, которые уже и нынче не в редкость, постепенно перерастут в настоящую войну. Острожанам поневоле придётся разделиться на два лагеря. А про Хозяев вы вообще забудете.
— Не хватало ещё, чтобы подобными речами ты накликал на нас беду!
— Да вы сами готовы её накликать! То, о чем я предупреждаю тебя, случалось уже не единожды. Любая братоубийственная война начинается под каким-нибудь благовидным предлогом… Вернём себе исконные земли! Восстановим истинную веру! Поровну разделим нажитое! Уравняем всех в правах! Свободу рабам! Богатство — нищим! Крышу — бездомным! Жизнь — мёртвым! Долой инородцев! Долой грамотеев! Ну и так далее. Итог всегда бывает один и тот же — кровь и разруха. А власть над уцелевшими людьми захватят самые бессовестные и жестокие из них.
— Нет ничего проще, чем осуждать кого-то, — с упреком вымолвил Тыр. — А вот дать добрый совет — желающих мало.
