— Зверюга, к сожалению, немая, — сообщил Темняк.
— Так и я не очень разговорчивая! К тому же готовить не умею. А уж убираться тем более.
— Что ты тогда умеешь?
— Кисель пить! — Чечава стала загибать пальцы. — Мужиков любить! Плясать до упаду! Чужое добро транжирить!
— Плясок я тебе не обещаю. Особого добра пока не нажил. А вот кисель и мужики в моей норе найдутся.
— В норе? — Она расхохоталась. — Мне ведь одной норы мало! Мне целый Острог подавай. Весь кисель и всех мужиков сразу!
Продолжая хохотать, Чечава удалилась, а Темняку осталось только чертыхнуться ей вслед.
Эта в общем-то случайная встреча оставила в его душе столь неприятный осадок, что, посетив до вечера не менее дюжины притонов, он нигде даже глотка не пригубил.
Нельзя сказать, что Колодцы находились на положении людей второго сорта, но в Остроге их почему-то сторонились, подозревая в причастности к страшным тайнам загробного мира. Да и сами Колодцы невольно давали повод к подобным сплетням, предпочитая работать по ночам.
С некоторых пор они оставили свои привычные обязанности (впрочем, особого спроса на их услуги сейчас не было) и целиком переключились на рытьё заказанного Темняком подземного хода.
Спору нет, работа за последнее время проделана была громадная, но ожидаемых результатов она пока не принесла — Колодцы никак не могли выйти за пределы города, раз за разом натыкаясь на непреодолимые монолиты стен, казалось бы, восходивших к поверхности чуть ли не из преисподней.
В эту ночь Темняк нанес в подземелье очередной инспекционный визит. Сопровождал его не Бадюг, панически боявшийся всего, что напоминало ему о могиле, а один из самых опытных и уважаемых Колодцев — Гмыра.
Сам он мог запросто обходиться под землей и без света, но ради Темняка зажег специальную свечу, горевшую даже там, где дышать было совершенно нечем. Эти свечи были хороши ещё и тем, что в случае крайней нужды годились в пищу.
— Мы с тобой как договаривались? — говорил Темняк, шагавший чуть позади Гмыры. — Мы с тобой договаривались, что вы будете рыть всё прямо и прямо, отклоняясь лишь там, где встретите непреодолимое препятствие. В плане готовая нора должна представлять собой линию, пусть даже и извилистую. А что получилось в итоге? Какая-то спираль! Вы фактически вернулись к тому месту, откуда начали свою работу.
— Сейчас я тебе что-то покажу, — Гмыра резко остановился, и Темняк ткнулся грудью в его спину. — Бери мое кайло.
— Взял, ну и что? — ответил Темняк, поудобнее перехватив тяжелое рубящее оружие, тоже добытое из мусора и лишь слегка переделанное.
— Бей в стену! — приказал Гмыра.
— Куда именно?
— А куда тебе заблагорассудится.
Размеры норы не позволяли размахнуться со всего плеча, но Темняку к таким условиям было не привыкать — всяких шахт, туннелей, пещер, катакомб и подземных узилищ в его жизни хватало. Приложился он так, что ручка кайла, успевшая передать ему резкую и болезненную отдачу неподатливого материала, едва не переломилась.
— Теперь смотри, — Гмыра поднёс к стене свечу. — Видишь что-нибудь?
— Ничего, — Темняк прищурился. — Даже царапинки не осталось.
— И не останется. Мы эти стены чем только не пробовали. Даже “хозяйской кочергой” жгли. Никакого следа… Ты пойми, какая у нас работа. Мы норы в стенах пробиваем. А стены только на первый взгляд сплошные. На самом деле они неоднородные. Где-то податливые, а где-то нет. Мы, само собой, выбираем путь наименьшего сопротивления. Наши норы получаются кривыми не потому, что нам так захотелось, а потому, что это единственно возможный путь.
— Да, незадача получается, — Темняк обстучал обухом кайла нору вокруг себя. — По сторонам звенит. А сверху и снизу, похоже, порода мягкая. Что, если туда попробовать пробиться?
— Вверх-то зачем?
— Вверх действительно незачем, — согласился Темняк. — Хотя было бы любопытно. А вниз?
— Везде то же самое, что и здесь. Стены уходят вниз на неимоверную глубину. Кроме того, в нижних слоях может появиться вода. Тогда уж пиши пропало. Всё зальёт.
— Разочаровал ты меня, Гмыра, — Темняк оглянулся по сторонам. — Когда вы эту нору рыли, ничего интересного не нашли?
— Что мы должны были найти?
— Ну не знаю… Какие-нибудь древние предметы. Кости предков. Ведь при любом строительстве что-то обязательно остаётся.
— Я очень сомневаюсь, что Острог был построен живыми существами. Впечатление такое, что он сам вырос из-под земли, как вырастает дерево… Ты лучше скажи, что нам дальше делать? Бросать эту работу или продолжать?
— Попробуйте рыть в другом месте. Например, на улице Иголок. Говорят, что это самая крайняя улица Острога и сразу за ней начинается внешний мир.
— Дался тебе этот внешний мир, — закряхтел Гмыра, суставы которого от долгого пребывания под землей утратили былую гибкость. — Забудь о нём — и дольше проживешь.
Летательные устройства испытывали на Жрачке, самой широкой, но, к сожалению, и самой людной улице Острога.
