Пока Шипер сооружал хитроумную петлю-корзинку, позаимствованную Темняком у разумных пауков, некогда доставивших его по воздуху в Острог, в толпе, продолжавшей упиваться редкостным зрелищем, завязалась драка. Испуганные зеваки, прорвав жиденькое оцепление, выставленное скорее ради проформы, высыпали на летное поле.
Прямо под шаром, уже готовым к полету, произошла свалка. Шипера укусили пониже спины, а Темняка огрели чем-то тяжелым по голове. А уж тумаков, пинков и подзатыльников они огребли без счёта — и всё это буквально за несколько мгновений.
Заполучивший свободу шар без промедления взвился вверх, унося с собой никому не известного малого, сумевшего-таки в сумятице овладеть “кочергой”. Удивляла сноровка, с которой он протиснулся в только что связанную Шипером петлю.
Бадюг, проклиная всё на свете, пробивался к Темняку на помощь, но, конечно же, не спешил при этом. Толпа никак не могла угомониться, словно сковородка, снятая с огня, но продолжавшая стрелять жиром.
Шар быстро поднимался ввысь, попеременно касаясь то одной, то другой стены, а вслед за ним со свистом убегала страховочная верёвка, сматывавшаяся с оставленной на земле бухты. Шипер, кое-как отбившись от своих случайных (а может, и не случайных) противников, попытался перехватить её, но похититель шара погрозил сверху “кочергой” — не смей, дескать, трогать, иначе пережгу.
Надо сказать, что пока самозваный воздухоплаватель действовал довольно грамотно — если и поддавал шару тепла, то не очень. Окажись на его месте Шипер или даже сам Темняк, они вели бы себя соответствующим образом.
— Уже на пятьсот саженей поднялся, — сообшил Шипер. — Веревка кончается.
— Привяжи другую, — велел Темняк.
Скоро шар скрылся из поля зрения, а верёвка немного утихомирилась.
— Тысяча саженей, — доложил Шипер. — Последний моток остался.
— Не хватит, — с досадой произнес Темняк. — Потеряем шар.
Внезапно верёвка застопорилась и даже сбросила назад несколько колец.
— Что бы это значило? — насторожился Темняк.
— Застрял, — предположил Шипер.
— Это ведь не сухой кусок, чтобы в горле застрять. Шар скорее лопнет, чем застрянет… Быстренько созови всех Сторожей! Пусть убирают толпу. Детей в первую очередь. Предупреди, что сейчас может случиться большая беда.
Но его хлопоты запоздали. Веревка, вдруг вытянувшаяся в струну, зловеще задребезжала, а потом словно бы полыхнула по всей своей длине, но не огнём, а чем-то таким, что рождает нестерпимую боль и панику, как это уже бывало на Бойле, когда Смотритель наказывал строптивцев.
Все, оказавшиеся поблизости, рухнули, точно в припадке падучей, а прочие завыли и заорали. Окрестности озарились небывало ярким светом, и в уличную щель обрушился настоящий обвал огня, в котором смутно угадывались остатки воздушного шара.
Мусор, который и от костра-то не всегда загорался, воспламенился громадным жарким костром, словно бы целиком состоял из промасленной ветоши и стружек. Это была уже не беда, которую предрекал Темняк. Это была катастрофа.
Разбор полетов — не в переносном, а в прямом смысле — происходил уже после похорон, на которых Темняка и Шипера едва не растерзали Ножики, Башмаки и Воры, пострадавшие больше других. Что касается исконных обитателей Жрачки — поваров, кулинаров, подавальщиц и посудомоек, то они в большинстве своем отделались лишь легким испугом. И всё потому, что трудились в это время, а не болтались без дела.
— Самое первое, что я хочу знать: кем был тот сорвиголова, улетевший на воздушном шаре? — сказал Темняк, поочередно обведя глазами своих соратников.
— Это до сих пор неизвестно, — ответил староста правой стороны улицы Дряк Сторож (бывший Иголка). — Всё случилось так быстро, что никто толком не успел его рассмотреть. А потом пришлось созерцать в основном его задницу. Ничего не удалось выяснить и на похоронах. Очень многие опускали в землю пустые гробы, и тут уж было не до расспросов.
— Одет он был как на праздник, — сказал Бадюг. — Во всё новое. Я ещё подумал, зачем лететь на верную смерть в таких хороших башмаках… И ещё вот что. Башмаки его, кроме всего прочего, были подвязаны ремешками, как это делают Воры, прежде чем взобраться на стену.
— Ну и глаз у тебя! — удивился Темняк. — Сам я этого шустряка в лицо кое-как запомнил, а вот на обувь никакого внимания не обратил. Будет мне урок… А он не из Воров случайно?
— Нет, — дружно ответили все, в том числе и Бадюг. — За Воров мы в самую первую очередь взялись. Все наперечёт. И живые, и мертвые.
— Но, во всяком случае, к нападению он готовился заранее. И действовал так, как будто видел все наши предварительные опыты. Разве посторонний человек догадался бы, для чего нужна “хозяйская кочерга”… Послушай, — Темняк обратился к Бадюгу. — А что в это время делал Свист Свеча?
— Не знаю. Как заваруха началась, я его больше и не видел. А до этого он стоял и на шар поглядывал.
С улыбочкой такой поглядывал, как на бабу, которую употребить собираешься.
