Последние события показали, что угроза, исходившая из Нормандии, смехотворна, и об анжуйском щенке с его бандой бездельников не было ни слуху ни духу с тех пор, как им намяли бока у Пертона и Криклейда.
Вилл выбросил две шестерки и, смеясь, с видом триумфатора сгреб кучку серебра с середины стола к себе.
– Этого достаточно, чтобы соорудить еще более затейливую уборную? – ехидно засмеялся Лестер: всех развеселили нововведения, которые устроил Вилл в Райзинге.
– Вы просто завидуете, – спокойно ответил Д’Обиньи. – Или ваша жена.
Лестер закатил глаза:
– Я и не думал говорить жене об этом, иначе наш замок будет забит безделушками. Слава богу, вы построили эту нелепую причуду в стороне от проезжей дороги. По крайней мере, супруга не поедет туда с визитом и не возжелает обзавестись всем, что там увидит.
Вилл пожал плечами:
– Это мое пристанище. Я могу позволить себе построить красивый дом в честь жены и ни о чем не беспокоиться.
– Кстати, как твоя жена? – спросил Стефан.
Вилл немного помолчал, и Стефан внимательно посмотрел на него.
– Она только что родила. – Вилл очень волновался, потому что Аделиза была еще крайне слаба, когда он отправлялся ко двору.
– Вы назвали мальца Генрихом?
Вилл покраснел:
– Так захотела жена, это в честь ее первого мужа – короля.
– Ну конечно, – пресно произнес Стефан и взял в руку кости. – Еще сыграем?
В комнату вошел камергер и быстро проследовал к игральному столу. Склонившись к королю, принялся что-то нашептывать ему на ухо.
Стефан вытаращил глаза, потом выдал короткий смешок.
– Приведи его, – распорядился он. Когда камергер удалился, Стефан повернулся к приближенным. – Хм, я предложил сыграть еще, но, похоже, игру придется отложить. Ко мне пожаловал мой анжуйский племянник и желает выразить свое почтение.
Все в недоумении уставились на него, но Стефан лишь посмеивался:
– А мальчишка-то не робкого десятка, хоть и дурак.
Мгновением позже вошел камергер в сопровождении красивого рыжеволосого юноши, невысокого, но отличающегося крепким телосложением и внушительным видом. На нем была добротная дорожная одежда без каких-нибудь украшений: теплый зимний плащ, стеганая накидка поверх простой тонкой котты и прочные охотничьи сапоги до середины голени. По его виду Вилл мог бы сказать, что он небедный человек, но ничего царственного в его одеянии не было. Гость смело смотрел на Стефана, сложив губы в легкую улыбку, и в том, как он держался, не замечалось ни тени стеснения.
– Бог ты мой, точь-в-точь граф Анжу, только без лоска, – пробурчал Уильям Мартел себе под нос.
– Он похож и на своего деда, отца императрицы, – добавил Д’Обиньи и подумал, что Стефан заблуждается: этот парень вовсе не дурак, может статься, совсем даже наоборот.
– Сир. – Генрих опустился перед королем на одно колено и склонил голову. – Милорд дядя, – произнес он звонким юношеским голосом.
Стефан откашлялся.
– Дорогой племянник, – ответил он, – чем мы обязаны такой чести?
Генрих улыбнулся всем широченной улыбкой:
– Хотел засвидетельствовать вам мое почтение перед тем, как вернуться домой. Я знаю об английском дворе только по рассказам моей матери и дяди Роберта и желал бы составить собственное мнение.
– Вот как? – удивился Стефан, но губы его подергивались.
Вилла тоже позабавило и озадачило то, что юноша не побоялся явиться в логово льва, – неосмотрительный, но весьма смелый поступок. Д’Обиньи поймал себя на том, что парнишка очень симпатичен ему, хотя, по логике вещей, к нему следует испытывать враждебность. Хорошо, что Генрих отбывает из Англии, но причины, по которым он явился сюда с таким открытым, улыбчивым лицом, вызывают подозрения.
– И что же побуждает вас думать, будто вы вернетесь домой? – поинтересовался Стефан, но освободил место у стола, чтобы Генрих сел рядом с другими. – Почему бы мне не взять вас под стражу или вовсе не избавиться от вас теперь, когда вы сами попались мне в руки?
– Потому что я ваш племянник и ваш гость, а законы гостеприимства священны, – ответствовал Генрих. – И потому что я пришел под флагом перемирия, чтобы поговорить.
– Поговорить о чем? – Стефан удивленно поднял брови.
– Вы тоже имеете обо мне представление только по слухам. – Генрих пожал плечами. – Возможно, захотите разузнать обо мне побольше. Я бы на вашем месте захотел.
– Полагаю, Криклейд и Пертон свидетельствуют сами за себя, – с издевкой парировал Стефан.
– Теперь я понимаю, что поступил глупо. Не нужно было нападать на эти замки.
Слуга принес еду и вино для гостя, и Генрих, ничуть не смущаясь, по-юношески жадно набросился на угощение.
– Вы здесь для того, чтобы уязвить вашу мать? – спросил Стефан. – Или заставить ее принимать вас всерьез?
– Вовсе нет, – отринул предположение Генрих, не переставая усердно работать челюстями. – Она разгневается, когда узнает об этом, но я делаю все возможное, чтобы выполнить свой долг перед ней. – Он помолчал и положил нож рядом с блюдом. – И вообще, она права: я должен покинуть Англию.
Тем не менее Генрих не выказывал намерения отбыть немедленно.
