Он захлебывался болотом. Ещё немного – и его лицо скроет чёрная жижа. Но пока что Жив мог говорить, поэтому молил, глядя в пустые, безразличные глаза Мора:
– Вытащи меня отсюда, и я тут же отдам тебе камень отца и свои владения, а сам уйду с семьёй. Ты никогда больше не увидишь меня. Лес, болото… Ты получишь всё, Мор. Клянусь!
Мор наклонился и хрипло рассмеялся брату в лицо. Резким движением он сорвал с шеи Жива камень, переданный ему когда-то давно Лесомиром. Мор с детства мечтал об этом заветном камне, грезил им. Будучи маленьким, он верил, что тот способен исполнить любое его желание, а когда подрос, думал, что камень наделит его огромной силой. Но это было не так. Магический амулет лесов и болот хранил в себе власть и могущество всех предыдущих хозяев этих земель и был так тяжёл, что носить его на шее мог не каждый, а лишь тот, кто наделён особой силой. Лесомир время от времени проверял выносливость растущих сыновей, и каждый раз Жив с лёгкостью надевал камень себе на шею, а Мор не мог. Не получалось даже удержать его в руках – амулет был неподъёмным для него, худого и жалкого, тянул к земле. С тех пор ничего не изменилось. Поэтому и сейчас камень оттянул тяжестью руку, и Мор, не в силах поднять этот груз, со злостью бросил его в заросли болотной осоки. А потом снова повернулся к Живу.
– Видел бы ты сейчас себя со стороны, братец! Видел бы ты своё лицо! – ехидно проговорил Мор. – Более жалкого зрелища не сыскать! Хозяин леса! Я-то думал, что ты храбрее всех в мире, а ты гибнешь в моих владениях, да к тому же умоляешь о пощаде. Отец был бы разочарован, увидь он тебя таким!
– Я не стыжусь, – тихо произнёс Жив. – С тех пор как я взял в жёны Елесу, мне есть что терять, Мор. И теперь я хочу лишь одного – защитить свою семью.
Мор покачал головой, лицо его словно окаменело, взгляд стал холодным и циничным. Он отвернулся и пошёл прочь.
– Ты отнял у меня всё самое дорогое, Жив. Родителей, амулет, лес… Пришла пора мстить. Я ждал этого момента. Ждал дня, когда ты проявишь слабость. Даже думал, что мне станет тебя жаль, но, увы, в сердце моём не осталось ни сочувствия, ни жалости. Все чувства смыла болотная вода. Я хочу своими глазами увидеть твою смерть.
Лицо Мора потемнело, в глазах застыла злоба. Тогда Жив понял – это конец.
– Забирай его, Трясинушка! – не останавливаясь, хриплым голосом крикнул Мор, и уже в следующую секунду голова Жива скрылась под толщей чёрной жижи, словно кто-то мощным движением взял и утянул его на дно.
Через несколько мгновений на поверхность топи поднялись пузыри воздуха – это последние остатки жизни хозяина леса рассеялись в гнилом болотном воздухе… Мору было безразлично. Он уходил дальше и дальше, и вскоре его высокая тёмная фигура скрылась в густом тумане. Всё вокруг вновь погрузилось в мёртвую тишину.
Пронзительный крик разнёсся по болоту, а потом раздались громкие булькающие звуки – это Сухостой на своих длинных деревянных ногах шёл по вязкой топи. Длинными руками-ветками он цеплял мохов и кикимор, разбрасывая их далеко в стороны. Рядом с ним, утопая по колено в воде, шла убитая горем Елеса. Прозрачные слёзы стекали по её щекам и капали в мутные болотные воды, наполняя их вдовьей тоской и тёмной горечью. Елеса оплакивала мужа и новорождённую дочку, которую у неё так подло отняли.
– Я отыщу мою доченьку, мою Ясну. А Вислу, мерзкую кикимору, задушу голыми руками! Выцарапаю её круглые глаза! А потом найду Мора и сверну ему шею! – кричала Елеса, разум которой помутился от горя.
Вот только на болоте невозможно было найти следы, а уж тем более отыскать болотную нечисть – кикиморы прятались так, что никто и никогда не отыщет. На берегу, между деревьями, стояли лесовики, их круглые лица были чёрными от тоски. Они ничем не могли помочь лесной хозяйке, но горевали вместе с ней.
Елеса долго ходила кругами. В иные минуты отчаяние переполняло душу, и она нарочно ступала в чёрную топь. Ей хотелось сгинуть, остаться на болоте навечно, стать его частью, как стали ими любимый муж и единственное дитя. Чёрная Трясинушка тянула Елесу к себе, но Сухостой, верный и молчаливый спутник, неизменно вытаскивал хозяйку леса на поверхность, и ей приходилось идти дальше. Когда ноги окончательно ослабли от усталости и голода, она без сил упала в мутную жижу.
– Оставь меня здесь, Сухостой. Я хочу умереть. Я всё равно не смогу жить дальше! Зачем мне жить? Ради кого? – слабым голосом проговорила Елеса.
Но Сухостой поднял хозяйку и понёс её к дому, бережно обхватив исхудавшее тело длинными корявыми руками, которые уже начали гнить от едкой болотной жижи.
За время поисков они не нашли даже следов Ясны. Измученная и обессиленная Елеса вернулась обратно в лес, решив, что её новорождённую дочку, как и мужа, затянула в своё нутро Чёрная Трясинушка…
– Убей её! – рявкнул Мор, увидев в руках кикиморы крошечное дитя. – Надо было сразу это сделать! Зачем ты её ко мне-то притащила? От неё пахнет лесом! Она мне противна!
