Она тяжело вздохнула и в глазах защипало. Кейт за пресловутое «как раньше» отдала бы какой-нибудь палец на ноге. Но увы вселенной ее палец был безразличен, впрочем как и она сама со своими желаниями.
Все изменилось. Все…
Мотнув головой, Анна прогнала воспоминания, которые разгрызали ее изнутри.
В гостиной уже начинало светать. Небо с востока порозовело. С заднего двора доносилось мычание коров, уже заканчивалась утренняя дойка. Громко тикали старые часы у камина.
- Ну, на пару дней со мной ничего не случится, - подвела итог своим раздумьям Анна.
- Заедешь за мной вечером. Я соберу кое-какие вещи…
И как обычно слов Сержу не понадобилось. Огромные руки обняли Анну. Он поцеловал ее в макушку и пообещал к пяти часам заехать.
Ее присутствие, в первую очередь, требовалось ему. Он по прежнему жил в ее квартире. Деньги от Дэнвуда при том образе жизни, который вел Серж, закончатся лет через триста и единственную вольность, который себе позволял Ватисьер, это бесконечные эксперименты на кухне.
Анна перекрывала собой много пакостности этого мира, зачастую переводя весьма трагичные свидетельства человеческих пороков и недостатков в нечто эфемерное, незаметное и незначительное.
Наготовив еды на десятерых, Серж усаживался за стол и замирал. Мир постепенно тускнел, душа остывала, сердце билось медленнее и радость уходила. Без Анны все теряло краски, вкус и смысл. В пустой квартире, где витали райские запахи восхитительных деликатесов, царило уныние и тишина, которые только крепли по мере того, как остывали на столе приготовленные блюда.
-31-
Девятого августа, в клинике Эксетера Анна родила мальчика. Она наотрез отказалась от обезболивания и стойко перенесла родовые муки, немного поддавшись панике, когда начались схватки.
До срока еще было около недели, поэтому когда она в очередной день и в очередной раз прогуливалась по территории Чепкроута Анна почувствовала как по ее ногам бежит жидкость, то едва не упала от неожиданности.
Сердце бешено заколотилось и ей хватило пары мгновений, чтобы осознать, что ее ребенок скоро появится на свет. Эта мысль одновременно и напугала, и вселила нечеловеческое счастье, в поисках которого эта женщина каждый день копошилась у себя внутри.
Кое как доковыляв до дома, она вошла на кухню, где встретилась взглядом с Элен.
Вспотевшая и с растерянной улыбкой на лице, Анна не успела вымолвить ни слова, когда ее внутренности сжала терпимая боль. Вполне терпимая, она все же выдавила из легких весь воздух, лишив возможности говорить.
Элен бросилась к девушке и без слов помогла принять удобное положение на стуле.
- Началось, Анна, началось. Не переживай. Сейчас позову отца. Ох, жаль, что Кларисса в город уехала! Но ничего! Я побуду рядом.
Анна была настолько сосредоточена, что ее хватило лишь на слабый кивок.
Через минуту, в кухню ворвались Генри, Бэйли и запыхавшийся Бен, где-то позади слышался возмущенный лай Оди, про которого все забыли и он уже несся, чтобы исправить эту возмутительную ситуацию.
Генри побледнел и замер в нерешительности, но Элен бесцеремонно пнула его локтем в бок и подтолкнула к дочери.
Через десять минут, Анну бережно уложили в машину скорой помощи, туда же запрыгнул и Генри, не на минуту не выпуская руку дочери. Он гладил ее по лицу и говорил что-то успокаивающее, а при каждой схватке напоминал, что ей обязательно надо дышать. Уж тут пригодился опыт отца троих детей, который не чурался такого «неопрятного» дела как роды.
Бенджамин, Бэйли и Элен неслись следом на машине, оставив дома на телефоне Лоис.
Томительные часы ожидания окончились, когда к Версдейлам вышел доктор и обрадовал, что мама и малыш с полном порядке, сейчас им помогают принять более опрятный вид и через пол часа можно будет полюбоваться на мальчика в специальной комнате через стекло.
От облегчения женщины заплакали и обнялись с первыми попавшимися под руку мужчинами. Кларисса повисла на Бене, а Элен на Генри. Бэйли мужественно хлюпал носом в стороне, тайком перекрестившись несколько раз.
Анна не хотела вспоминать последние часы и с каждой минутой, прошедшее тускнело и теряло всякий смысл. На ее руках мирно посасывая грудь, лежал теплый комочек. Притихший в руках матери малыш с жадностью принимал угощение и лившуюся из родного сердца любовь, которая создавала ауру безопасности и умиротворения вокруг.
В это мгновение в голове Анны потускнели все мысли и испарились все переживания, долгие месяцы терзавшие ее нутро. Она не могла описать словами ту любовь, которая ломилась из груди к этому маленькому человечку. И даже в самых смелых мечтах она не могла вообразить, что материнство настолько наполняет смыслом жизнь и стоит всех лишений и боли. Родовые муки, как ни странно, напомнили ей о реальном мире, потому что до этого, Анна большую часть времени проводила в своих воспоминаниях и ее наполняла боль душевная. И материнские чувства не заставили себя ждать, держа малыша на руках, словно хрустальную вазу и испытывая легкий страх, боясь придавить ребенка сильнее, чем следовало, Анна, казалось, забывала дышать, вглядываясь в черты лица сына.
