Он останавливается, но не спешит оборачиваться. Я полностью теряю свою решимость, кажется, его отношение ко мне изменилось. Боюсь, что он что-то выяснил о причинах того, почему родовой зал открылся для меня.
— Кларенс, прошу, объясните мне, что происходит, от собственных догадок я уже начинаю сходить с ума, — тихо говорю я.
— Селестия, давай поговорим обо всем завтра, сегодня вам нужно отдохнуть, — устало бормочет он и направляется в дом.
— Нет! — восклицаю я.
Все тут же обращают на нас внимания, в том числе и Кларенс, но слуги тут же делаю вид, что ничего не слышали.
— Мы поговорим сегодня, — настойчиво прошу я, хоть и понимаю, что перехожу черту.
Герцог хмурится и тяжело вздыхает, но все же отвечает:
— Хорошо, следуй за мной.
— А как же Люций?
— Не переживай за него, о нем позаботятся, — заверяет он меня и устремляется в дом.
Оглянувшись на спящего сына, я решаю довериться служанкам, что уже облепили его, но Гровер не позволяет им притронуться к нему. Ему-то я могу доверять.
Сделав глубокий вдох, я следую за Кларенсом. Как бы мне не было страшно услышать его ответ, я хочу знать всю правду.
Он идет вперед, заложив руки за спину, но в его шагах нет ни капли уверенности. Что же его так тревожит?
Мы поднимаемся на третий этаж по деревянной лестнице, по пути встречаются еще слуги, которые сгибаются в низком поклоне перед герцогом.
Поместье, кажется, просто огромным, словно дворец самого императора. Все сверкает богатством и роскошью, указывая на древний род. Но хоть здесь и столько слуг, это место кажется таким пустым и одиноким, лишенного домашнего тепла.
Наконец, Кларенс останавливается и открывает одну из дверей, приглашая меня внутрь. Я нерешительно вхожу, оказываясь в просторном кабинете. Здесь все обустроено довольно просто, но изысканно, очень подходит Кларенсу.
Он заходит за мной, закрывая дверь. Несколько секунд он не отпускает ручки и не оборачивается, будто собирается с духом.
— Кларенс? — зову его.
Внезапно он оборачивается и тут же падает передо мной на колени, вгоняя в полную растерянность.
— Что вы делаете? Вам плохо? — тараторю я и подлетаю к нему.
— Прости, прости меня, — шепчет он с таким отчаянием в голосе, сильно пугая меня.
— О чем вы? За что мне вас прощать? — хмурюсь я. — Прошу, встаньте. — Пытаюсь поднять его с колен, но он упрямится, продолжая стоять неподвижно, виновато глядя в пол. — Мне не за что вас прощать, вы спасли меня и Люция. Но…
— Нет! — резко отвечает Кларенс, хватает меня за руку и поднимает на меня взгляд, полный сожаления. — Я ужасно поступил с тобой и с Люцием.
— Перестаньте, что вы сделали?
— Я пойму, если ты меня не простишь, — продолжает отчаянно шептать он.
— Кларенс, вы меня пугаете. — Сажусь на корточки перед ним. — Прошу, расскажите мне все.
Он смотрит прямо на меня, его рука поднимается к моей щеке, но в последнюю секунду он не решается дотронуться до нее. Кларенс берет мою руку и поднимает рукав платья, обнажая мой уродливый шрам. Инстинктивно я пытаюсь скрыть его, но он крепко держит меня, а затем проводит второй рукой над ним и шепчет какое-то неизвестное мне заклинание.
Появляется легкое покалывание в запястье, а следом за ним я замечаю, как шрам исчезает на глазах, преобразовываясь вновь в брачную руну.
Несколько минут я просто глазею на все это. Медленно до меня начинает доходить, что все это очень похоже на скрывающие чары, которые сейчас просто сняли.
— Кларенс, — выдавливаю из себя дрожащим голосом, — я ничего не понимаю. Как такое возможно? Я все еще жена Мориса?
Ужас охватывает мое тело. Но в голове не состыковывается сама возможность этого, ведь он женат на Джозефине.
Однако Кларенс быстро дает мне ответ на мой вопрос, обнажая и свое запястье, на котором красуется идентичная брачная руна, и, когда он подносит ее к моей, они начинают сиять.
— Прости, Сетти, — шепчет он.
В голове полный хаос. Я оседаю на пол, кажется, силы покидают меня. Есть лишь одно объяснение всему этому: я жена Кларенса. И руны вовсе не подделка, но как такое могло произойти?
— Я все расскажу, — бормочет Кларенс, будто читая мой вопрос по глазам. — Все расскажу, — повторяет он. — Но прежде должен сказать, я люблю тебя, Сетти, безумно люблю. Настолько, что совершил нечто безрассудное.
Я желала услышать эти слова из его уст, но сейчас, мне слишком страшно услышать продолжение.
Кларенс усаживает меня на диван, прежде чем продолжить. Затем наливает воды мне и себе, залпом осушая свой стакан.
Он говорит неспешно, рассказывая обо всем: и о Богине, и магии рода и ее особенностях, и о том, что произошло там, в подземелье. Кларенс постоянно прерывается, чтобы посмотреть на мою реакцию, но я молчу. С каждым его словом, кажется, мое сердце вот-вот разорвется на части.
Последние четыре года моей жизни были ложью. Все, в чем я была убеждена, было ложью. Даже мой брак был лишь спектаклем. Все, через что мне пришлось пройти…
Прямо сейчас я не знаю, что испытываю: радость от того, что могу быть с тем, кого выбрало сердце, или же боль, от осознания того, что он же и был причиной моих страданий.