— Мы в парк, — сообщает Костя своей секретарше строгим голосом. — Обратно народ жалуется, что места общего пользования плохо убирают. Нужно проверить самому. А то сколько можно одно и тоже слушать.
Костя начинает экскурсию по вверенным ему владениям прямо от собственного порога.
— Ну, Тур, — обращается ко мне, как когда-то в футбольной команде. — Что скажешь?
— Да вроде всё тоже, ничего нового.
— А ты присмотрись.
Присматриваюсь. Дедушка Ленин указывает в сторону трёх городских колледжей. Настоящий бермудский треугольник знаний. Перед ними отреставрированный работающий фонтан в виде какой-то старинной вазы. Рядом музыкальная школа и школа искусств, где училась Милана. Красивая девочка грызла гранит науки в не менее красивом месте. Всё правильно. Снесли универмаг, а вместо него построили огромный банк. Много стекла, тёплого розового и белого. Современный проект шикарно вписался в центр. За ним высится шпиль гостиницы «Родина». Но само обозначение «гостиница» убрали. Заменили на современное «отель». Как правильно заметила Милана, это здание опередило собственное время и теперь не выбивается из общей картины. Как моё восемнадцатилетие в нём, невольно проносится в голове. Все памятные для меня здания объединены большой, обутой в уличную плитку, Центральной площадью. Много цветов, разных сортов, оттенков, наименований. Стильно постриженные декоративные кустарники. В них даже птицы поют. И всё это посреди самых настоящих каменных джунглей. И здесь до меня доходит. Пешеходная зона! Вся улица теперь является пешеходной зоной!
— Ты убрал дорогу, — произношу я. — Смелое решение. Красиво, конечно, уютно очень. Но камнями тебя не забросали за отмену городского транспорта?
— Сам боялся. Даже жалобы были. Весь транспорт перенёс на соседние улицы, увеличил количество маршруток. Да и машинами теперь все пользуются. Город у нас молодой, много семей с детьми. Вышли из дома и прямо к парку по пешеходной зоне. Не нужно бояться, что ребёнок под машину попадёт. Сам помнишь, как раньше по центру погонять любили. Молодёжь теперь на бродвее собирается, я здесь много мест для отдыха оборудовал. В общем, довольных оказалось больше, чем недовольных.
— У тебя сын? — уточняю. Кажется, Марек когда-то упоминал.
Комаров почему-то отвечает не сразу.
— Да.
— Такая же мелочь, как у Захара?
— Нет. Старше. В этом году девять лет исполнилось, — признаётся Костя.
Я слегка шокирован. Это означает, что, едва я уехал, Комаров кому-то заделал ребёнка. А я и девушки рядом с ним не помню. Десять лет назад ни у кого из нас не было девушки. Только Марек встречался с моей сестрой Евой. Но, как и я, Марек до сих пор один.
Мареку, Захару и Глебу, который теперь заместитель начальника полиции города уже по тридцать четыре года. Косте — тридцать три. Родители хотели впихнуть его в самую сильную команду, что и сделали. Мне — тридцать два. Я был младше всех почти на два года. Но меня взяли потому, что подавал большие надежды. А капитаном у нас был Марек. Не самый талантливый в футболе, но самый умный.
— Неожиданно, — мямлю я, произведя не сложные подсчёты.
— Давно её любил, — спокойно признаётся друг. — Но боялся ей сказать. Женились действительно по-залёту. Молодые, неопытные, много ли нам надо было. Мне на тот момент двадцать три исполнилось, по годам вполне нормально. Главное, что любим до сих пор.
Я хочу подробнее узнать о его жене, но к нам навстречу спешит начальник парка и разговор о личном приходится прекратить. Дальше идём втроём. На почтительном расстоянии — парковая охрана. Берегут Комарова. Чтобы никакая муха, а уж тем более, шмель не подлетел. По пути осматриваю изменения. Прямо в центре появилось два огромных искусственных озера, посреди которых расположили с десяток фонтанов. Неплохо.
— Теперь у нас своя набережная, — рапортует директор парка, с опаской поглядывая на меня. Комаров представил меня по имени отчеству, и директор не может угадать кто я: столичный проверяющий, щедрый инвестор или ещё какая-то неведомая шишка, в прямом смысле свалившаяся ему на голову в центре парка. — Смотрите, как продумано здесь обустройство: и лодки, и катамараны покататься, и детские площадки, и фуд-корт покушать, а сколько скамеек и ротонд, чтобы посидеть и полюбоваться видами — не счесть.
— А где «метро»? — уточняю я.
Директор тушуется и беспомощно смотрит на Комарова. Тот ржёт и хлопает меня по плечу.
— Не забыл, Тур? Я каждый раз, как сюда прихожу, думаю, может, зря убрали? Что-то у нас в последнее время в городе демография стала падать. Всё же «метро» здорово этот вопрос решало.
