— Ты хочешь остаться на ночь? — указываю глазами на включённую сигнализацию.
— Хочу. Если ты против, могу поспать в комнате Артёма. Ты против? — внимательно смотрит на меня. Затем его глаза скользят по короткому полотенцу и каплям воды, оставшимся на моём теле. Очень медленно скользят: лаская, обещая, соблазняя. Я знаю, как хорошо с этим мужчиной, как сладко. До оседающей на губах приторности. Моё грешное сладкое!
— Я не знаю, Марек. Я не ожидала, что ты придёшь. Хотела принять душ и лечь спать. Очень тяжёлый день.
Он кивает и делает шаг, прижимая меня к стене. Наклоняет голову, но не целует, а лишь вдыхает влажный запах моей кожи у основания ключиц. Марек чуть ниже Артура, но для меня — высок. И его холодные серые глаза, в тон любимым костюмам, всегда подавляют собеседника. И, если в Артуре ещё сохранилось что-то мальчишеское, возможно, из-за падающей на лоб густой чёлки, то волосы Марека зачёсаны строго вверх, открывая волевое лицо. На работе и на официальных городских приёмах, он почти всё время носит очки в тонкой золотой оправе. Они делают его образ ещё более недоступным. Значит, ещё более желанным. Однажды, в составе очередной городской делегации по благоустройству города я зашла не территорию больничного комплекса. Понятно, что, как глава сия заведения, Марк Аристархович вышел, чтобы поприветствовать комиссию. Хотя со всеми он говорил вполне дружелюбно (психиатр всё же), я видела, что он чем-то взбешён. Когда делегация направилась на выход, он нашёл какой-то предлог, попросив меня подняться в его кабинет. Я послушно потопала за ним сзади. В лифте с нами также ехали сотрудники больницы и её глава продолжал всем вежливо улыбаться. А кабинет заведующего целым комплексом оказался расположенным за приёмной, где сидела секретарь.
— Буду очень сильно занят, пока не беспокоить, — сообщил начальник.
— Может, кофе приготовить? — любезно предложила секретарша.
— Сначала нужно решить один очень важный вопрос, — покачал он головой. — Впрочем, минут через тридцать заварите. На двоих. Мне, как обычно, Элине Эдуардовне чёрный и с одной ложкой сахара.
— Что за вопрос? — удивилась я, когда он открыл передо мной дверь просторного кабинета. — Я ничего не решаю.
— Там, на столе, — махнул он рукой, указывая вглубь кабинета. — С моей стороны.
Я обошла стол, стала между ним и стулом хозяина, наклонилась, чтобы пристальнее вглядеться в разложенные на нём документы. В тоже время мужчина толкнул меня, и я распласталась на них животом.
— Марек, ты…
— Я на рабочем месте. Значит, сейчас я — официальное лицо. Поэтому за все оскорбления, которые вы выскажите в мой адрес, Элина Эдуардовна, вы понесёте соответствующие наказание, — серьёзно предупредил он, задирая мою юбку и отодвигая вбок трусики.
— …ты с ума сошёл, — закончила я.
Мою ягодицу тут же обжёг сильный шлепок.
— Дурак!
Очередной шлепок.
— Марек, прекрати, за дверью твоя секретарша!
— Я её не трахаю, как и остальных сотрудниц. Нет, не нравится, — последние слова предназначались моей юбке или всей одежде. Неважно. Через минуту на мне не осталось ничего, кроме чулок и туфель. Я лежала на его рабочем столе абсолютно голая, попой кверху, тогда как на нём присутствовала вся одежда, да ещё накинут белый халат. Говорят, что многие женщины в своих эротических фантазиях представляют мужчину-врача. Теперь я точно знала, что не отношусь к их числу.
— Марек, халат сними, пожалуйста!
— Что, не нравится? Обычно наоборот, — удивился он.
— Так трахай тех, кому нравится! — взвилась я, не отрывая взгляд от двери, в которую в любую минуту мог войти кто угодно. Начиная от моего собственного мужа, до уборщицы со шваброй в руках.
Халат он снял, оставшись в белой рубашке, галстуке и брюках, а его подстелил мне под живот и грудь.
— Элина Эдуардовна, расслабьтесь и получайте удовольствие, — посоветовал он, заметив, что я не свожу взгляд с двери.
— Марк Аристархович, вы бы её на замок закрыли, для моего лучшего расслабления, — предложила я, переворачиваясь на спину и удобно устраиваясь на столе.
— И что тогда мой секретарь подумает? — поинтересовался он, изгибая бровь, когда я потянула его за галстук на себя.
— Не знаю. Но если она войдёт теперь, вряд ли поверит, что ты ещё и гинекологом подрабатываешь.
— Значит, нужно успеть, пока она не войдёт, — хмыкает он, сминая мой рот грубым яростным поцелуем. — Эля, повернись спиной ко мне. Я не собираюсь быть нежным.
— Не трахаешь сотрудниц, тогда трахай своих пациенток спиной к себе, — возражаю я. — Нашёл удобную дырку, не покидая рабочее место?
