Растираю пальцами напряжённые соски. Вспоминаю о полученном удовольствии, и заменяю пальцы губами. Всё же грудь у женщины очень красивая, пусть и не своя. Просовываю руку между её бёдер и касаюсь заждавшегося клитора. Играюсь с ним, ласкаю и, уловив её напряжение, добавляю вторую руку, входя в неё двумя пальцами. Когда пальчики на её ногах начинают поджиматься от удовольствия, добавляю третий. Она бурно кончает буквально через пять минут траханья пальцами, насаживаясь на мою ладонь. Я терпеливо дожидаюсь, пока стихнут последние спазмы испытанного удовольствия. Некоторое время поддерживаю обмякшее тело женщины, не давая ей опуститься голой попой на душевую плитку.
— Мы же с тобой ещё встретимся? — спрашивает меня Милана, пытаясь заглянуть в глаза.
— Конечно, встретимся. Но у меня очень много работы. Я же не фруктовым ларьком на рынке руковожу.
— Да, конечно, я всё понимаю. Только ты звони иногда.
— Позвоню, — обещаю я.
Выхожу в коридор, но Добровольского ещё нет. Вскоре дверь открывается, но это не Марек, а Карина. Теперь понятно, почему друг задерживается. Тот появляется ещё через пару минут.
— В сумке, что ли, презервативы носишь? — хмыкаю я.
— Везде, куда можно положить, — отвечает он. И кивает головой в сторону скрывшейся за углом Миланы. — В следующий раз обращайся.
Из дворца не выходим, поднимаясь в ресторан. Там к нам присоединяется Молчанов Стас, заместитель начальника полиции. Марек успевает меня просветить, что официально Стас не женат, но уже лет пять сожительствует с женщиной. Дочерью начальника полиции. Я не удивлён. Стас всегда был очень амбициозным, ничего не делал без собственной выгоды. Даже дружба с нами, наверное, была им заранее просчитана и взвешена на наличие плюсов и минусов. Просчитана верно, потому что в Комарове и то не ошибся.
Я всегда настороженно к нему относился, даже в самые юные футбольные времена. Это удивляло меня самого, ведь лишь мы с ним были из простых семей. Отец Стаса семью не бросил, но пил ежедневно, хотя сын пытался это всё время скрывать. Родителями Марека были врачи, которые перебрались в Минск, едва сыну исполнилось восемнадцать и стали известными медицинскими светилами. А мать, и отец Комарова плотно зависали в политике, попеременно избираясь в депутаты, возглавляя собрания и советы и, прикладывая все имеющиеся силы, туда же толкали единственного сына. Впрочем, родители Марека делали тоже самое. Но между ними была одна большая разница. Марек, едва поступив в медицинский, уже был врачом от Бога. Постоянно подталкивать сына его родителям не приходилось. Лишь иногда поддерживать на очередной пройденной им ступеньке. Ему даже двух лет не хватило до тридцати, а он стал заведующим не просто больницы, а целого комплекса. Свою роль сыграли не только его личные заслуги, но и громкое имя родителей. Впрочем, Комаров стал мэром в двадцать девять. Но его поддержали не только родители, но и значимые люди города: тот же Марек, Захар Дюжев, начальник полиции и, по цепочке, все те, на кого имели влияние уже эти люди. Цепочка получилась очень длинной. И, как руководил Комаров, я успел увидеть собственными глазами.
Молчанов уже ждал нас за столиком. Как Мареку и Захару, ему в этом году исполнилось тридцать четыре. Но, занимая одну из самых физически движимых и активных должностей, где, на мой взгляд, постоянно нужно сдавать какие-то нормативы, выглядел он откровенно плохо. Если сильные залысины ещё можно было списать на генетику, то лишний вес и выпирающий из форменных брюк живот говорили сами за себя. Большие, чуть на выкате глаза Стаса, перебегали с меня на Марека, затем обратно и так ещё не менее десяти раз. Мне и раньше не нравился его вечно бегающий взгляд, но теперь реально действовал на нервы, хотя в компании друга юности мы ещё не провели и пяти минут. Я стал жалеть, что согласился на эту встречу. Молчанов мне и раньше не был симпатичен, но тогда мы были связаны одной футбольной командой. Теперь ничто не заставляло меня общаться с ним. Кажется, по дороге в ресторан Марек упоминал, что у него со Стасом какие-то дела. Встать и уйти я всё же позволить себе не мог. Оставалось надеяться, что больше наши с Молчановым дороги не пересекутся. Проблем с законом у меня давно не было и наживать их я не планировал.
Между тем, Молчанов продолжал бегать по мне своими жабьими глазами. Словно уличная шлюха перед новым клиентом, прежде, чем озвучить окончательную цену. Нужно постараться не продешевить, но и не отпугнуть слишком высокой ценой.
Мы обменялись соответствующими случаю любезностями, после чего Марек прямо спросил:
— Что там с Виторским? На уголовную статью тянет? Или опять пальчиком погрозите и выпустите?
— Если тебе нужно, значит потянет, — промычал Стас.
— Мне не нужно. Запрещёнку ему подбрасывать я не собираюсь. Вы же проводили проверку. Нашли или нет? — нахмурился Марек.
