Я киваю, со всем соглашаясь, но в душе продолжаю думать о глазах Элины. Свой природный цвет у них зелёно-карий. Даже зелёный ещё нужно постараться увидеть. На кладбище она точно была без линз. А в пиццерии… Освещение там было тусклым. У меня очень яркие зелёные глаза. А в её линзах цвет приглушённее, чтобы не оставался в памяти собеседника… Да. В пиццерии она тоже была в линзах. Шла, как сама призналась, с городского мероприятия.
Ладно, это вопрос не первостепенной важности. Как — нибудь узнаю. После душа чувствую себя значительно лучше. Осталось самое трудное — найти подходящий момент и извиниться перед Элиной. Не привык заниматься подобным делом. Да и не приходилось раньше, если честно.
Когда возвращаюсь на кухню, стол уже прибран, а по центру дымится большое блюдо с ароматными сырниками и стоят кружки с кофе. Второй противень ещё готовится в духовке.
— Садись завтракать, — приглашает Эля. Ведёт себя, как обычно. Лишь улыбка натянутая. Но можно списать на бессонную ночь. Расставляет передо мной и Мареком чистые тарелки. Добровольский достаёт из холодильника сметану, джем и повидло.
— А ты? — спрашиваю у неё.
Она молчит, но, едва Марек вновь поворачивается к нам спиной, что-то ещё доставая из холодильника, тихо шепчет:
— Уверен, что сможешь сидеть с прелюбодейкой за одним столом?
Всё время думает о моих словах. Но своим вопросом лишь вызывает ответную агрессию. Резко хватаю её за запястье, которое сжимал ночью. Она приглушённо ойкает, а я только теперь замечаю, что оно аккуратно забинтовано широким бинтом.
— Дай, я всё же посмотрю, — настаивает Марек, глядя на её руку. Услышал её вскрик. Что я её сжимал он не видел, но теперь мы смотрим на неё вдвоём.
— Обожглась, когда духовку включала, — уже для меня повторяет Элина и переводит взгляд на Марека. — Не нужно. Там не сильно. Я приложила салфетку с мазью. Теперь забыла и задела об стол. Нечего мне сто раз руку дёргать.
Но я вижу, что ей больно. Ещё раз внимательно присматриваюсь к запястью. Мне кажется, или оно отекло. Чёрт! Я же не сломал ей руку?! А она мучается от боли и терпит? И сколько собирается терпеть? Пока Марек будет находиться рядом?
— Доброе утро, — в кухню просовывается изрядно помятое комаровское тело. Так как Элина всё ещё стоит возле стола, муж падает на колени, утыкаясь лицом в её бёдра. — Прости, пожалуйста. Элька, я больше не буду!
И хватается руками за её многострадальное запястье.
— Костя, мне больно! — не выдерживает она.
— Я понимаю, что больно. Эля, не знаю, что на меня нашло… Пожалуйста, не злись…
— Костя, отпусти руку, я её обожгла, — повторяет девушка.
Тот поспешно отпускает, но с колен не встаёт.
— Костя, помнишь — то всё? — уточняет Марек.
— Местами, — признаётся Комаров. — Давай камеры посмотрим.
— Сейчас позвоню, чтобы записи переслали, — кивает головой Добровольский. — Иди в душ. Приводи себя в порядок. Как себя чувствуешь?
— Плохо. Я много выпил, да?
— Иди, — махает рукой Марек и звонит кому-то в казино.
Запись приходит раньше, чем Костя возвращается. Элина, которая так и не села за стол, теперь быстро садится и берёт телефон Марека.
— Марк, я хочу посмотреть!
Он морщится и предупреждает:
— Эля, фильм так себе. На двоечку. А в конце — порнушка. Если только на Димона стоит взглянуть. Может, ты всё же где-то с ним встречалась?
— Я ни с кем не встречалась. До Кости! — отвечает Мареку и, осёкшись, вновь умолкает. Наверное, из-за моего присутствия.
— Ты неправильно меня поняла, — мягко поясняет Марек. — Я имел в виду то, что теперь он, может, наблюдал за тобой, обращал на себя твоё внимание. Не знаю, в очереди за тобой стоял. Сейчас я тебе его найду.
— Я хочу просмотреть всю запись, Марк! — твёрдо повторяет девушка. — Я имею право знать, как мной торговались?!
— Имеешь, — тихо скрипит зубами Добровольский и включает запись. — Только покушай, пока будешь смотреть.
Она не берёт в руки телефон. Он лежит на столе, между мной и ей. Я чувствую, что у меня тоже пропадает аппетит, когда игра заканчивается и Костя уединяется с двумя танцовщицами на диванчике. Смотрю на лицо Элины. Ничего. Пусто. Обмакивает очередной сырник в вишнёвый джем и откусывает кусочек. Медленно и тщательно прожёвывает и смотрит дальше. Значит, уже знает о том, как её муж периодически снимает стресс. Затем в поле зрения камеры появляется Алёна и тащит нас с Добровольским на второй диванчик. Начинает с меня. Расстёгивает ремень…
Элина берётся за второй сырник и продолжает внимательно смотреть дальше. Как бы мне не хотелось выключить телефон, я этого не делаю. Но не удерживаюсь от комментария:
— Может, тебе кино на компьютере посмотреть? Раз так понравилось. Лучше видно будет?
— Зачем? — издевательски хмыкает она, беря очередной сырник и, обмакнув в джем, неторопливо подносит к своим губам. Но не сразу откусывает, а сначала слизывает густое прозрачное варенье. — Мне же интересно, что ты в меня совать будешь. Почему бы за ранее не ознакомиться? В общих чертах…
