Просыпаюсь от чириканья птиц за окном. Но будят меня не они. Я выспался и отдохнул. В комнате полумрак. Шторы по-прежнему плотно задёрнуты, а окно приоткрыто. Помещение наполняет свежий воздух. Дом, как когда-то наш, стоит в глубине участка. Сюда почти не долетает шум и пыль улицы. Неторопливо потягиваюсь, разминая затёкшие мышцы и ещё минут десять лежу, изучая комнату. Вскакивать с постели не хочется. Не потому, что прекрасно помню всё, что наговорил Эле ночью и сегодня не знаю, как посмотреть ей в глаза. Мне хорошо и уютно. Этот дом очень похож на тот, где жили мы. Одна планировка. И дорогой ремонт не сделал его безликим. Во всём чувствуется нежность и хрупкость Эли. Витает чуть горьковатый запах вишни и роз. Наверное, дом обсажен ими и какие-то сорта уже во всю цветут. Только я не уверен, что хочу их видеть.
На спинке стула, что стоит возле небольшого столика, аккуратно висят мои брюки и две рубашки. Видимо, Марек не стал свою надевать. Я тоже решаю этого не делать. Будет тесно, жарко и неудобно. Мы же не на официальном приёме, и я вряд ли смущу Элю обнажённым торсом. Когда они с Евой находились у нас, я тоже не всегда был полностью одетым. Конечно, за последние годы я несколько изменился в габаритах, но точно не в худшую сторону. И татуировка на всё плечо добавилась. В Китае сделал. Мастер сам подбирал рисунок. Сказал, что подходит моей энергетике. Мне эскиз понравился и более детально зацикливаться на её обозначениях я не стал.
Но брюки, понятно, натянуть приходится.
Дверь в гостиную закрыта. Видимо, Комаров ещё тоже сладко спит. А в кухню прикрыта не полностью. Когда подхожу ближе, слышу негромкие и спокойные голоса Эли и Марка. Появляется соблазн постоять и послушать о чём они говорят. Но я этого не делаю. До подобного ещё не опустился. Друг сидит у холодильника, удобно вытянув ноги. На нём, как я и предполагал, только брюки. Влажные волосы аккуратно зачёсаны. Видимо, тоже совсем недавно встал и принял душ.
Элина стоит ко мне спиной, напротив полностью распахнутого окна. Оно выходит на участок, который, конечно же, засажен разными сортами роз. Солнце светит прямо в окно и в кухне очень жарко. Это ещё и потому, что работает газовая духовка. Застелив пергаментом широкий противень, девушка раскатывает и выкладывает на него творожные сырники. Мама часто их готовила. Затем Ева. Тоже запекала в духовке, чтобы накормить меня и Марека. А также себя и маму. Готовились они дольше, чем на сковороде, зато не пригорали, получались более пышными и вмещалось их значительно больше, чем в сковороду. Я уже и не помню, когда их ел в последний раз. Завтракал в кафе редко, а с доставкой заказывал в основном обед или ужин.
На девушке короткие, но не облегающие домашние шорты и свободная светлая майка. Босиком. Одной ногой стоит на ламинате, второй, согнув в колене, опирается о седушку стула. Длинные волосы собраны в простой хвост.
— Привет, — замечая меня, здоровается Марек. У него хорошее настроение. Значит, Элина на меня не жаловалась. Уверен, если бы друг знал о моём ночном красноречии по отношению к его…. Называть Элю любовницей мне не хочется. Не сочетается с ней это слово. К нашей общей подруге, так будет правильнее, то не улыбался бы мне, а разбудил ударом собственного кулака об мою челюсть.
— Привет, — здороваюсь я и, подавив дурацкий порыв прижаться к её спине сзади, добавляю. — Привет, Эля.
— Привет, Тур, — называет так, как привыкли звать все из нашей пятёрки. Иногда у нас в доме она тоже так ко мне обращалась. А в тот, наш месяц, никогда. Всегда звала Артуром. Ей так больше нравилось. На секунду оборачивается ко мне. Наверное, чтобы не вызвать подозрения у Марека. Её лицо оказывается слишком близко от меня. Она не накрашена, но я замечаю очень плотный слой дорогой тональной основы, особенно, под глазами. Из-за качественной косметики, лицо выглядит свежим и сияющим. Но я слишком близко нахожусь, чтобы заметить это искусственное сияние. Она вообще сегодня ночью спала? Хочу увидеть её глаза. И здесь меня ожидает очередной сюрприз. Они у неё такие же сияющие и зелёные! Подобное я уже видел не раз. Многие нимфы из высшего общества привлекают своими яркими глазами, потому что носят цветные линзы. Но зачем это ей? Да ещё дома? Судя по спокойному выражению лица Добровольского, их она носит постоянно. Может, у неё проблемы со зрением? Я не знаю, могут ли линзы, меняющие цвет глаз, быть ещё и корректирующими зрение. Никогда не задавался подобным вопросом.
— Пойдём, — Марек поднимается со стула. — Дам тебе полотенце и зубную щётку. Пока в душ сходишь, как раз завтрак будет готов. Может, к этому времени Костя очухается. Пусть выберет себе нескольких парней из охраны. Затем нужно связаться с фирмой, чтобы окно заменили.
