Подняв глаза, Мара с удивлением увидела Сарика, стоявшего на пороге каюты. Она не заметила, как он подошел. Когда корабль движется, внутри него все время что-то скрипит и постукивает; возможно, именно эти шумы заглушили звук шагов советника, а простая длинная туника позволяла ему как бы растворяться в тени.
Мара слабо улыбнулась.
- Я думаю, что мы могли бы обойтись и без воркотни Камлио, - сказала она, не желая делиться своими подлинными мыслями.
Сарик ответил беглой ехидной усмешкой:
- Да уж, если послушать ее жалобы, то можно подумать, что она знатная дама, а ты - запуганная служанка.
Мара засмеялась:
- Неужели мне бывает так же трудно угодить?
Советник скромно примостился на морском сундучке.
- А ты сама чувствуешь, что тебе угодить так же трудно?
- А как же.
Внезапно осознав, что у нее на душе становится легче просто от хода корабля, идущего под всеми парусами, Мара выдернула шпильки из прически, и ее густые волосы свободно рассыпались по спине. Она обвела руками полутемную каюту с яркими подушками и занавесками из бус. Стоило судну чуть-чуть накрениться, и эти бусинки ударялись друг о друга со звуком, напоминающим о детских погремушках.
- Я устала от тесноты и от всей этой игры в прятки. - О непрерывном страхе и напряжении она не стала упоминать. Отправиться в чужую страну, не возложив на себя никаких парадных регалий, подобающих ее высокому рангу, под охраной всего лишь десяти солдат и с провожатым, которому от рождения была уготована участь пастуха в горах! Это путешествие не шло ни в какое сравнение с ее прежним походом в Дустари, когда она шла во главе целой армии, со своим командным шатром и всеми удобствами, к которым привыкла дома.
Сарик криво усмехнулся:
- По-моему, ты подумываешь о том, чтобы пойти на риск и купить в Калхе новые носилки. - Искра, промелькнувшая в его глазах, наводила на мысль, что у него было что еще сказать. Мара удержалась от комментариев, и ее советник, откинув со лба волосы, продолжил: - Видишь ли, Люджан успел уже прогуляться по рынкам. Он нашел подержанные носилки, сплошь покрытые черным лаком, изукрашенные речными камешками и увешанные бахромой со всех сторон.
Тут рассказчик сделал многозначительную паузу.
- Продолжай, - поторопила его Мара, на время позабыв о своих горестях; именно этого и добивался хитроумный советник. - Почему же мой доблестный военачальник не купил такое чудище?
Сарик широко улыбнулся:
- У тех носильщиков, которых можно купить на невольничьем рынке, не хватит мяса на костях, чтобы они оторвали от земли эту проклятую штуковину, а если за шесты возьмутся бойцы из твоего почетного эскорта, то у них не останется свободных рук для мечей. Кроме того, по словам Люджана, если тебя засадить в этот короб вместе с подружкой Аракаси дольше чем на час, вы там передеретесь, как две цетирки.
Мара так и ахнула при сравнении с существами, похожими на кошек и известными исключительной драчливостью самок:
- Люджан сказал такое?
Сарик промолчал, и Мара заподозрила подвох.
- Люджан ничего подобного не мог сказать! - воскликнула она в негодовании. - Чего ты добиваешься своими шуточками? Хочешь поссорить меня со своим кузеном?
Сарик скрылся под маской придурковатого простофили.
- Убирайся! - приказала ему хозяйка. - Оставь меня и пришли сюда Камлио. Она, может быть, и не желает принять ванну, но я-то уж точно хочу. И это надо сделать до того, как мы окажемся в открытом море и начнется сильная качка: тогда уже нам будет не до ванн.
- Как будет угодно госпоже, - сказал Сарик, плавно поднимаясь для положенного поклона.
Когда он вышел, ничуть не пристыженный, властительница сообразила, что он добился своей цели: от ее угнетенного состояния не осталось и следа. Да, ей не довелось побывать в Равнинном Городе, не довелось разделить со спутниками радостное возбуждение, овладевающее человеком во время отплытия корабля, но она направлялась в такие земли, куда, насколько ей известно, не ступала еще нога ни одного человека из Акомы.
Позднее, выкупавшаяся в ванне и умащенная благовониями, хотя и одетая в самое простое платье, властительница стояла на носу "Коальтеки", наблюдая, как срывается пена с гребней волн и как, играя, выпрыгивают из воды радужные рыбы-джейлоры. Когда их чешуя сверкала в лучах закатного солнца, Мара смеялась от восторга, не обращая внимания на буравящие взгляды Камлио.
- Что ты здесь видишь интересного, когда кругом одна вода? - однажды спросила ее куртизанка, не скрывая отвращения, которое вызывали у нее раскинувшиеся вокруг безбрежные просторы. Казалось, она умышленно опустила обращение "госпожа", как будто специально стараясь рассердить Мару.
- Я вижу красоту, - ответила Мара, словно не замечая издевки в вопросе спутницы. - Я вижу жизнь. Надо дорожить минутами покоя, которые выпадают между битвами. Это я поняла, когда стала властительницей.
К ним подошел Люджан. Его шлем без плюмажа отливал кобальтово-синим блеском на фоне темнеющего неба. Поклонившись Маре, он доложил:
- Мы идем с хорошей скоростью, госпожа.
Мара подняла брови:
- Ты стал моряком, военачальник?
