Захотелось бежать, истошно крича, – но я это желание быстро в себе поборола. Чисто из рациональных соображений. Не понравятся лесному бомжу мои вопли, так с его талантами убегу я не дальше того оленя со стрелой в тушке, что уже перестал сучить ногами. Потому я, стиснув зубы, наблюдала, как парень вылез из кустов, ловко перехватил короткий лук из левой руки в правую, отправил его в специальный чехол, висящий рядом с колчаном, – и направился ко мне.
Подошел. Осмотрел меня с нескрываемым удивлением в глазах, будто реально никогда не видел девушек в модных коротких курточках, джинсах и кроссовках, после чего выдал:
– Ыыю? Ху комест ю хадер?
И вот тут я немного подвисла…
Дело в том, что в корне не правы те, кто считает, будто в современном селе девчонки не сильно умнее коров.
Тут как повезет.
Детям нашего села, я считала, крупно не повезло…
В мои юные годы в нашу школу распределили молоденьких училок, которые принялись нести нам разумное-доброе-вечное с энтузиазмом средневековых инквизиторов. Особенно лютовали историчка, англичанка и технологичка. Кары за ненаписанный конспект или несданный зачет следовали фантастические, причем схитрить было нереально – юные мегеры следили за мастерицами шпаргалок, как орлицы за мышами, тщетно пытающимися скрыться в норках. Эти три гарпии заказали на лесопилке деревянные щиты, а потом подбили трудовика привинтить к нашим школьным партам специальные металлические направляющие, в которые те доски вставлялись для того, чтобы на контрольных отгородить нас друг от друга во избежание списывания и попыток помочь соседу…
Причем внутришкольными репрессиями дело не ограничилось!
Училки сумели сплотить родителей против собственных детей, убедив деревенских в том, что крестьянский труд решительно невозможен без углубленного знания английского языка, истории мира и навыков сшить парашют из тряпок вручную с помощью только иголки и нитки. Лишь позже я узнала, что учительницы просто выслуживались перед департаментом образования, чтобы их перевели из нашего захолустья в более приличное место, – но зато в детстве я совершенно репрессивными методами получила кучу абсолютно бесполезных знаний…
В частности, например, однажды англичанка, решив, что в головы учеников втиснуто уже достаточно знаний о современном языке, принялась терроризировать нас староанглийским, дабы мы могли в полной мере насладиться чтением в подлиннике «Беовульфа» и произведений Джеффри Чосера.
Разумеется, подобного издевательства, транслируемого вне школьной программы, не вынесли даже наши замотивированные родители – но настырная училка все-таки сумела впихнуть в наши головы определенные знания о языке, сильно отличавшемся от современного английского. Любопытно – я думала, что давно забыла про эти школьные издевательства. Но сейчас вдруг осознала, что бомж интересуется, кто я такая и как сюда попала.
Причем интересуется именно на староанглийском!
– Ты прикалываешься? – с надеждой спросила я.
– Ват мэнью «ты прикалываешься»? – спросил блондин, приподняв брови.
И то, как он это спросил, повергло меня в жесточайший ступор… Ибо никогда обыкновенный русский человек не сможет выдать с таким очень своеобразным горловым акцентом два простых и понятных слова.
Читать я не очень люблю, а вот аудиокнижку скачать и послушать ее в машине – это с удовольствием. Про крутых мужиков, типа Снайпера в Чернобыльской Зоне, например. Или про попаданок в прошлое. Красивое такое прошлое, ванильное, чистенькое… С галантными принцами и нежными фрейлинами…
В моем случае вариантов было немного насчет того, куда меня занесло. Или я умерла после аварии, и сейчас над моей душой прикалываются какие-то высшие силы, подкинув мне для знакомства грязненького бомжа. Либо выжила, и это все-таки ролевик, натренировавшийся имитировать древнеанглийский акцент, которым так бравировала наша училка по английскому.
Либо…
Об этом даже думать не хотелось.
Древняя Англия красива только в балладах. А так-то гадюшник еще тот был. Грязь, чума, голод, постоянные войны… Нам историчка все это в красках рассказывала, восторженно закатывая глаза к потолку, словно сама страстно желала оказаться в эпицентре тех событий. Как по мне, так лучше сдохнуть, чем попасть в те времена, воспетые средневековыми менестрелями.
Но, как бы там ни было, из лесу нужно как-то выбираться. И единственным, кто мог показать мне дорогу, был вот этот блондин, смотревший на меня с любопытством ребенка, впервые попавшего в зоопарк и увидевшего там макаку.
Голова у меня и так гудела, но тут прям реально заболела, когда я начала напрягать извилины, пытаясь вспомнить язык Шекспира. Разумеется, думала я на русском, потом переводила в меру своих возможностей. Получилось, само собой, не очень.
– Я… попасть… найти… дорога…
На лбу парня собралась сеть складок.
– Ты с севера?
Это я перевела и поняла без проблем. Кивнула.
– Хорошо, – кивнул парень. «Гуд» – он и есть «гуд», тут напрягаться не пришлось. Потом он махнул рукой, типа, иди за мной.
– Фарота.
Ага. Это вроде «пойдем». Точно староанглийский. Ладно, фарота так фарота.
