Казалось бы, что могло пойти не так?У Яны было все, что нужно для успеха, – карьера манекенщицы, внешность, пробивной характер. Но однажды столь прекрасные перспективы разом перечеркнула автомобильная авария, в результате которой девушка оказалась… в лютом, грязном, жестоком Средневековье, очень похожем на Англию времен царствования короля Ричарда Львиное Сердце. Там, где совсем иные понятия о красоте и про права женщин никто никогда не слышал.И как прикажете выживать в таких условиях девушке, у которой от прошлой жизни остались лишь маникюрный набор и твердая уверенность, что в любой жизненной ситуации все зависит только от нее?
© Оболенская Л., 2025
© ООО «Издательство АСТ», 2025
От души благодарю замечательных писателей
Дмитрия Силлова и Полину Ром
за неоценимую поддержку и полезные советы,
полученные от них в процессе написания
этой книги.
Вечер не задался с самого начала.
И винить в этом некого, сама виновата. Оставить туфли в гримерке – это все равно что положить их на муравейник, а потом возмущаться, с чего бы это шустрые насекомые устроили там склад дохлых мух.
Короче, вытаскиваю из шкафчика туфли – а внутри битое стекло.
Мелко так колотое, почти в пыль.
Короче, с душой подошли к процессу. Вдумчиво какая-то зараза молоточком крошила зеленую бутылку, а потом с довольной улыбкой высыпа́ла сюрприз в мои снежно-белые подставки на десятисантиметровом каблуке…
Или Галька, или Танька, больше некому. Такие же, как я, деревенские девчонки, понаехавшие в нерезиновую и пробивающие себе путь к славе и богатству с целеустремленностью ледоколов.
В целом, я не в претензии. Как говорится, просто бизнес, ничего личного, и стекло в туфли – это так, наше дежурное развлечение. Надо будет не забыть сходить на толкучку и запастись старыми советскими кнопками. Они хорошо гнутся поперек и вставляются в носок туфель как родные. Стекло-то я вытряхну, а вот кнопку, загнанную подальше и поплотнее, не увидишь и не почувствуешь, пока ногу в туфлю не всунешь. Я, конечно, девушка по натуре добрая – но это только если меня не злить. Придется накнопить туфли обеим конкуренткам – одной ради мести, второй – для профилактики, чтоб знали, как с Янкой связываться.
Стекло я вы́сыпала в мусорную корзину и вот теперь сижу, лихорадочно протирая внутренности туфель влажными салфетками. Во время процесса пару раз краем глаза себя в зеркале увидела. Жуткое зрелище, да простят меня мои поклонники. Мы, натуральные блондинки, когда ненакрашенные, вообще на привидения похожи. А если еще и злые, как я сейчас, то лучше вообще на нас не смотреть во избежание риска получить инфаркт на ровном месте…
Тут еще таракан мимо пробежал по полу. Я в сердцах стукнула по нему туфлей так, что та чуть у меня из руки не вылетела. Подняла ее – а таракана-то и нет. Бывает такое с этими шустрыми насекомыми. Тряпкой его прихлопнешь, подошвой ли. Поднимаешь – а там никого, будто по пустому месту долбанула. Похоже, мистическая суперспособность у них такая – в случае смертельной опасности исчезать из-под неотвратимых ударов судьбы.
Так.
Яна, спокойно!
У тебя показ через двадцать минут, а ты тут пар выпускаешь, на тараканов охотишься.
Соберись, тряпка!
Гримерша заболела, у костюмерши муж в запое, так что сегодня все сама… Ничего, не впервой, справлюсь. Я ж не столичная фея, которую родители всю жизнь кормили с ложечки. Нам, деревенским, не привыкать ишачить и за себя, и за того парня. Коня на скаку поймать за ноздри, горящую избу потушить плевком через левое плечо – это все про нас.
Значит, сейчас резво впрыгиваем в розовое платье, уродливое, как моя жизнь, и нелепое, как вкус дизайнера, который его придумал. Потом лепим на веки накладные ресницы. Так-то наращенные были бы практичнее, но нам это запрещено – мало ли что взбредет в голову устроителям очередного показа. Может, страусиные перья понадобится на свои ресницы прицепить или шерсть южнорусской овчарки наклеить… Теперь подводим глаза, красим губы поярче – и погнали на подиум, за славой, деньгами и женихом с личным самолетом, на меньшее я не согласна.
Конечно, это все понты…
Сама себя не накрутишь, настроение тут же скатится ниже плинтуса. Как любой нормальной бабе, захочется плакать и жалеть себя, а это никак нельзя. У меня за съемную студию, расположенную возле края цивилизации, который по-местному называется МКАД, за два месяца не плачено. И, судя по взглядам моей квартирной хозяйки, она уже морально готовится выгнать меня обратно. Тогда придется мне, такой всей из себя целеустремленной, ехать обратно, в мое родное Муходрюково, так как в августе я себе с моими финансами даже комнату не найду…
А часы над зеркалом, кстати, уже равнодушно намекают, что мне до выхода осталось пять минут…
– Так, ладно, – говорю я своему отражению в зеркале. – Подобрала сопли, Янка-крестьянка, и вперед. Помни, ты теперь не колхозница с валенками наперевес, а звезда подиума. Вот и веди себя соответственно…
Но посиять на подиуме тоже не получилось.
За один шаг до выхода на сцену у меня сломался каблук. Не знаю, то ли конкурентки его подпилили, чем-то искусно замазав распил, то ли я сама его надломила, когда охотилась за тараканом. Но факт остается фактом. Треск под пяткой – и я лечу на пол.