Еще раз вздохнув, вытащила из портфеля заранее приготовленный лист ватмана, посредине на нем красовался выведенный черным фломастером круг, с наружной стороны окружности в алфавитном порядке размещались буквы, а затем и цифры от одного до двенадцати. Справа было выведено слово "Да", слева — "Нет", в центре замкнутого круга был схематично намалеван пузатый чертик с хвостом, рожками и крупной точкой-пупом. Второй из портфеля была извлечена катушка с черными нитками и воткнутой в них иголкой. Расстелила бумагу на полу, придавила края тремя керамическими подсвечниками. Подсвечники были низкие, под ароматические свечи, однако Алексей настоял, чтобы для ритуала мы купили церковные. Теперь пришлось долго капать воском на дно, прежде чем установить на них длинные тоненькие палочки свечей. Наконец с приготовлениями было покончено, я продела нитку в иглу, присела "по-татарски" на свою "подстилку", опустила иглу на нитке так, чтобы кончик касался чертова пупа. Игла провисла на нитке, свободно покачиваясь. Так, теперь, как рекомендовал сайт, откуда я скачала правила проведения обряда, следовало настроится на нужный лад, то бишь на вызов духа-домового. Миргородцев выжидающе замер за моим левым плечом.
Я попробовала выровнять дыхание, успокаивая легкий тремор в пальцах. Но стоило только представить, как это выглядит со стороны: взрослая тетка сидит на полу перед намалеванным чертиком с иглой в руках. Я глупо хохотнула, игла подпрыгнула, покидая круг.
Алексей глянул с укоризной.
— Сейчас-сейчас. — Пообещала я, но только еще сильнее затряслась из-за подпирающего изнутри истеричного смеха.
— Так ничего не получится!
Я не стала повторять, что и без того уверена в тщетности нашей затеи.
Наконец минут через пять мне удалось настроиться, если не на нужный, то хотя бы на серьезный лад. Рука перестала трястись, игла почти остановилась.
— Домовой, домовой поговори со мной. — Ухитрилась я выговорить не расхихикавшись по-новой. Взгляд сосредоточила на собственной кисти: во-первых чтобы не смотреть на нависающего слева Леху — вид у него до нельзя комичный; во-вторых так проще было контролировать собственную руку от случайных движений. Сначала держать ее на весу — так требовал ритуал — было довольно легко, потом в районе бицепса стала нарастать тяжесть, да и пальцы, сжимающие нить, подустали.
— Я же говорила, что… — Начала я, но закончить не успела. Призраки вышли к нам прямо стены: девчонка лет семнадцати в черных трениках, сидящих низко на бедрах, и короткой курточке-олимпийке, открывавшей плоский живот. Черные засаленные космы падают на глаза, левая ноздря проколота колечком. Рядом кривлялось существо, похожее на облысевшего енота-переростка. Редкозубая пасть с почти незаметными губами, растянулась от уха до уха. Черно-белая шерсть вытерта на конечностях и брюхе, обнажая серую кожу. Глаза горят желтым. Однако как следует рассмотреть существо у меня не получалось. Оно, словно на неудачной фотографии, все время оставалось не в фокусе, очертания смазанные, а навести "резкость" — сколько не всматривайся, не удается.
— Кто это? — Краем рта, спросила я у Миргородцева.
— Домовик. А этот, лохматый — шкоди, дух-приживала.
Шкоди тут же отвесил нам глумливый поклон. Девчонка только ухмыльнулась.
— Ну, че надо?
Я оторопело молчала.
— Че, звала, тетя? — Повторила юная нахалка.
Миргородцев нагнувшись к моему уху зашептал возбужденно:
— Спрашивай же!
— Э-э, ты здесь живешь, девочка? — Наконец выдавила я. Потом сообразила, что говорю с призраком, поправилась. — Ты раньше жила в этом доме?
— Раньше нет, теперь живу тут! — Девица демонстративно сплюнула на пол, причем плевок оказался совершенно натуральным, "сочным". — Убили меня в третьем подъезде.
— Кто? — Ужаснулась я.
— Не знаю, — призрак пожал плечами, — под кайфом была. Когда очнулась решила здесь остаться. А че? Мне тут нравится! Родоки-лохи в хрущобе живут. А тут есть нормально упакованные квартирки.
— Спроси про Эмпусова. — Пихнул меня в бок Леха.
— Ты случайно не знаешь такого: Эмпусова из 123 квартиры? — Неуверенно поинтересовалась я. Вид домовых меня сильно смущал, как-то иначе я их себе представляла.
— Ближе к телу, тетя! — Снова плюнула на пол девица. — Если тебя че-то конкретное интересует, так и скажи. Только сначала предъяви, чем рассчитываться будешь за информацию.
— Рассчитываться… — Я беспомощно глянула на Миргородцева. Но он, судя по всему, тоже не был готов к такому обороту.
— А ты как думала! — На этот раз запищал енотообразный. — Мы духи бесплотные, но не бесплатные. — Он тонко заржал, девица подхватила.
— У меня в машине остался шоколад и печенье. — Предложила я, вопросительно глядя на своего напарника.
— Ты нам еще молоко в блюдечке предложи! — Голос домовой был полон презрения. — Ты за кого нас принимаешь?
— Что же вы хотите?
— Белый есть?
— Белый?.. — Я растерялась окончательно.
— Да-да, белый. Если герыча нет, можно гашиш, травку на худой конец. Сто лет нормальной травы не курила
— Как же вы будете ее курить?
— А вот это — не твои проблемы! — Девица нагло подбоченилась. — Ну, будем платить или как?
